Читаем Под знаком Тельца (СИ) полностью

   Я принесла ей табурет, а сама устроилась на сумках рядом с Сашкой. В последний раз оглядела прихожую, вздохнула украдкой. Как бы ни тянуло домой, скучать я всё равно буду. По тете Люде, такой доброй, заботливой и до невозможности суетливой, по Котофеичу, любившему складывать в тапки свежепойманных мышей. По девчонкам и ребятам из универа, с которыми сдружилась, и даже по "лавочным" бабулькам, перемывающим кости по поводу и без. Каждый день узнаешь о себе что-то новенькое.

   "Вон, гляньте, идет, вся из себя фыр-фыр! Одни каблучищи чего стоят! (перестают шептать, противно скалятся)Ой, Верочка, здравствуй! Из института? Умница какая! (провожают взглядом и шепчутся, думая, что не слышу) Молодежь! Знаем-знаем, какие у них институты! На гроши родительские шмотья накупят и по клубам, по клубам! Только и знают, что гулять. Ни стыда, ни совести! Вот вчера к ней опять парень приходил..." и так до бесконечности. Змеюки!

   - Вер, - Саша легонько потряс меня за плечо, - нам пора.

   Пришлось спешно возвращаться с небес на землю.

   - Да, конечно пора, пора.

   Людмила Семёновна всплакнула и повисла на мне балластом.

   - Ох, Верочка, как же я одна теперь? Будто вчера приехала. Когда я тебя увижу? - всхлипывала она.

   Ну вот, сейчас я тоже заплачу!

   - Не надо, теть Люд! Приеду, честное пионерское, - пробормотала я, закусив губу. Терпеть не могу прощаться! - Весной приеду, хочешь?

   Она кивнула и утерла глаза. Знает, что если пообещала, то вернусь обязательно.

   - Не хочется прерывать вас, дамы, - подал голос Сашка, - но нам действительно пора. Машина ждет внизу.

   Он как всегда прав. Мой поезд отходит в 17.23, а раньше пяти на вокзал не попасть даже при самом благоприятном раскладе. Нужно торопиться. Чмокнула тетушку в мокрую щеку, подхватила сумки, но больше двух плюс пакет унести не смогла. Сашка вздохнул и, ни слова не говоря, умчался куда-то, чтобы вернуться с дородным усатым дядькой.

   Не утруждая себя приветствием, усатый субъект пересчитал чемоданы и скрестил руки на мощной груди.

   - Я вам, бл..., не носильщик! - мрачно изрек он. - Крутить баранку - пожалуйста, но баулы переть - хрена с два!

   - Выражения выбирай, уважаемый, - посоветовал ему Сашка. - Я доплачу.

   - Мы доплатим, - поправила я, доставая кошелек. К чему-к чему, а к матюгам почем зря не привыкла и привыкать не планирую. Уши в трубочку - мало приятного. Хотя данный индивид мужского пола выражался вполне культурно, смотря с кем сравнивать.

   - Доплатят они, как же! - водитель с кряхтением поднял поклажу. - Кто б мне за грыжу заплатил...

   ***

   Полтора часа московских пробок, и мы, насколько позволяют сумки, мчимся по Казанскому вокзалу. До отхода от силы двадцать минут, а поезд еще надо найти. Таксист пыхтел где-то позади, не прекращая комментировать наши душевные качества. Народу - не протолкнуться! Люди шарахались в сторону, но пару зазевавшихся я все-таки сбила. Вслед неслись отнюдь не лестные отзывы.

   - Простите! Извините! Извините! Простите!

   Платформе обрадовалась, как родной. Людей там было поменьше, появилась возможность перевести дух, не рискуя быть затоптанной.

   - Какой у тебя вагон? - спросил вынырнувший откуда-то справа Сашка.

   - Восьмой, двадцать третье место, - не задумываясь, ответила я. Неженская память на цифры досталась в наследство от папы.

   Пока я демонстрировала проводнице билет и паспорт, Сашка с водителем втаскивали в вагон "баулы". На бедного мужика было больно смотреть: красный, потный - как-никак, август на дворе - он хрипел и с трудом передвигал ноги. Тайком от Сашки сунула ему купюру, желая возместить моральный ущерб хотя бы частично. Таксист побухтел-побухтел, спрятал деньги в карман и поспешил ретироваться от греха подальше.

   - Вот и всё, можешь ехать.

   Погодин глядел на меня без обычного задора.

   - Ты уезжаешь, я остаюсь - где справедливость?

   Стало не по себе. Захотелось как-то приободрить его, утешить, чтобы скрасить горечь расставания. Не одному тебя тяжело, Сашка! Я тоже боюсь, пусть и пытаюсь это скрыть.

   - Оставить пессимизм! - мой голос прозвучал деланно бодро. - Не узнаю тебя, Погодин. Кто вчера доказывал, что для бешеной собаки пятьсот километров не расстояние, не ты ли?

   - Да я, я, только...

   - Дурачок ты, Сашка, - я обняла его и чмокнула в нос. - Жду перед зимней сессией, и чтоб без опозданий!

   - Четыре месяца! Да я повешусь, - застонал он.

   Проходящий мимо человек с интересом взглянул на нас и, забросив на плечи неудобный рюкзак, вскочил в вагон. Пора бы и мне последовать доброму примеру.

   - Саш, ты только учись, - робко попросила я. - Последний курс, запускать нельзя - по себе знаю...

   - Молодые люди, - словно из-под земли выросла проводница, - вы на часы смотрите?