Читаем Под сенью пророчества полностью

В себя Лиассу привел холод. Она поежилась, и только потом вспомнила, что случилось. Попыталась вскочить и поморщилась, дотронувшись до вмиг заболевшей головы: похоже, там начала расти шишка, да и кожа содралась, не зря так саднило, а пальцы стали липкими от крови. Но главное — она жива! Она осторожно приподнялась и огляделась по сторонам: ничего не изменилось, лишь факел погас… Тут взгляд ее упал на кучку металла в стороне, и девочка удивленно уставилась на то, что осталось от амулета. Похоже, цепочка тут, а где все остальное? Почесав в затылке, она залезла в мешок, достала оттуда нож и при помощи него подняла то, что лежало рядом. Это действительно оказалась та самая цепочка, на которой раньше висел амулет, вот только странное дело — она была целой! Лиасса заполошно глянула по сторонам, но так и не увидела амулета. Осторожно протянула пальцы к цепочке, готовая отдёрнуть их при малейшем признаке опасности. Странно, теперь она ничего не чувствовала: ни притяжения, ни страха, цепочка была просто мертвым металлом. Она поднесла ее поближе к глазам и застыла, со всей очевидностью поняв: это было золото! Да столько, сколько в деревне не видали никогда, и о нем никто не знал, оно только ее, Лиассы! Осторожно положив свое сокровище рядом с мешком, она обвела пещеру хозяйским взглядом и вдруг вздрогнула от пришедшей ей в голову мысли: она видела все, видела в темноте! И это при том, что даже свет факела выхватывал лишь отдельные куски обстановки! «Что со мной?» — девочка пораженно покачала головой, — «и где все-таки эта клятая штука?»

Стоило ей подумать так, как в груди стало невыносимо больно, Лиасса рванула ворот рубахи и безвольно опустилась на камень, увидев, как под кожей проступили очертания знакомого рисунка. Миг боли, и кожа вновь стала гладкой. Девочка растерянно огляделась и разревелась.

«Кто я теперь такая? Я умру, как эта, и останусь здесь скелетом? Нет, я не хочу!» — в душе поднялась злость. — «Не знаю, чего эта штука в меня влезла, но я ей не поддамся!»

Минута жалости к себе прошла, и Лиасса поднялась на ноги. «Хорошо хоть это… незнамо что… не показывается почём зря» — думала она, пряча цепочку в мешок. Прихватив его, шагнула к выходу — почему-то она была твердо уверена, что дождь кончился и наступило утро, и вдруг хлопнула себя по лбу. Вот тетеха, а сундук-то не проверила! А вдруг там что важное есть?

Вернулась, открыла крышку. Сундук был пуст, если не считать какой-то книги в обложке из кожи и кинжала: явно дорогого, с изукрашенной камнями рукоятью. Девочка склонилась над ним и тут же отшатнулась: от содержимого сундука веяло смертью и болью. И вместе с тем оно словно тянуло ее к себе, тянуло обещанием силы и мести всем, кто обижал ее, говорил гадости про ее маму. Перед глазами замелькали картинки того, как с помощью книги и кинжала она сможет обрести власть…

Лиасса завороженно потянулась за кинжалом и вдруг опомнилась. Что она творит? Неужели она готова стать такой, и ради чего — ради мести? «Мама бы рассердилась» — эта мысль окончательно привела ее в себя и заставила сделать шаг назад, взглянув на сундук суженными глазами. Нет уж, не бывать этому, уж больно мерзостные эти штуки были! На нее внезапно накатило полное спокойствие, словно ей подсказали, что надо делать. Покопавшись в мешке, она достала огниво и отрезала кусок ткани, в которую были завернуты соцветия жив-травы, подошла к сундуку и подожгла тряпку, швырнув ее внутрь.

Книга вспыхнула точно сухой мох, огонь взметнулся вверх, заставив девочку отшатнуться. Она стояла на некотором отдалении от полыхающего пламени и смотрела на него, впервые в жизни абсолютно точно уверенная: она сделала все правильно. На мгновение ей показалось, что мама стоит рядом с ней, обнимая ее за плечи и шепча, что она гордится своей любимой девочкой.

Костер догорел, и Лиасса почти не удивилась, увидев, что пламя уничтожило не только книгу, но и кинжал. Подхватив мешок, она решительным шагом направилась к выходу. Как она и предчувствовала, дождь кончился, и солнце уже почти высушило мокрые камни. Слегка оскальзываясь на осыпях, она направилась в обратный путь.

Солнце уже садилось, когда она наконец спустилась со скал. На ночь она решила остановиться в одном из самых чудесных мест предгорий: в крохотной долине, огороженная со всех сторон невысокими скалами. С одной из таких скал срывался водопад, впадая в небольшое озеро с холодной и кристально чистой водой. Сейчас, на исходе лета, он не был бурным потоком, сбивающим с ног, как весной, в период таяния снегов. Зажгла костерок из собранного по пути хвороста и как была, прямо в одежде залезла под воду.