Читаем Под сенью пророчества полностью

Вымывшись и развесив одежду поближе к костру для просушки, Лиасса задумалась. Впервые за всю ее коротенькую жизнь у нее появилось что-то свое, о чем не знали родичи. Достав из мешка цепочку, она повертела ее в руках. Тяжелая, и дорогая, наверное! Вот только что ей с ней делать? Если узнает кто из родни — отберут мигом! Значит, надо спрятать! Может, зря она ее не оставила в той пещерке? Хотя нет, если вдруг она понадобится, то лезть в горы… Ладно летом, а зимой? Придется найти место в лесу и спрятать её там. А еще… девочке жутко не хотелось отдавать лишнее соцветие жив-травы бабке. А если оставить его себе? Ладно, подумаю по дороге, решила она и зевнула.

Через день Лиасса завидела околицу деревни. Цепочку она надежно спрятала в одном из самых глухих уголков леса, которых деревенские избегали. А вот жив-траву, поразмыслив, решила отдать бабке всю: спрятать-то ее можно, а толку? Это ж надо правильно высушить! Зато грамоте научусь, мечтательно подумала она.

Вот наконец и дом. Тихо скрипнула калитка, и девочка заспешила в пристройку. Ярина, что-то смешивающая в миске, подняла голову на звук шагов.

— Доброго вечера, теа Ярина, — поклонилась Лиасса.

— А, это ты… Ну что, нашла?

— Да, теа Ярина, вот, — сняв мешок с плеч, Лиасса достала оттуда соцветия.

— Четыре?! Совсем неплохо, — Ярина даже улыбнулась, — что ж, ты заслужила награду. Завтра же начну учить тебя грамоте, а теперь ступай поешь. Да скажи Цинтре, что я велела тебя накормить не жалеючи!

Уже укладываясь спать, девочка подумала: интересно, а чего от нее хочет эта штука в ее теле? С той минуты в пещере она так и не проявляла себя… Ежели она магическая, то, может, и у нее магия появится?

Небольшое помещение больше походила на камеру для благородных пленников, чем на одну из комнат дворца: голые оштукатуренные стены, кровать, стол и единственный стул. Небольшое окошко сейчас, ранним утром, давало достаточно света для того, чтобы случайный наблюдатель мог рассмотреть лежавшего на кровати мужчину.

Заложив руки за голову, обитатель комнаты уставился невидящим взглядом в потолок. Он был одет — черные брюки, белая рубашка без столь излюбленных щеголями кружев, лишь небрежно брошенный камзол висел на спинке стула да стояли рядом с кроватью сапоги. Лет тридцати с небольшим на вид, мужчина отнюдь не был красавцем, особенно с точки зрения благородных дам империи. Выступающие скулы, мощная нижняя челюсть, высокий лоб со шрамом, рассекающим левую бровь и идущим до середины щеки, прямой нос с заметной горбинкой. Темно-русые волосы острижены коротко, словно их хозяин пытался бросить вызов привычным устоям: такая прическа была пристойнее простолюдинам, а он явно не относился к ним. О принадлежности его к благородному сословию свидетельствовала золотая печатка на среднем пальце левой руки, да и длина меча, лежавшего на столе, явно говорила о том, что его владелец не является простым солдатом. Вместе с тем широкие плечи и подтянутая фигура выдала бы в нем воина даже тем немногим, кто не признал бы в его одежде форму офицера Ронтарской армии.

Дверь скрипнула, открываясь, однако лежавший даже не повернул головы. Вошедший кашлянул и заговорил:

— Рен Коррис, рен наместник требует вас к себе.

Коррис перевел взгляд серых глаз на слугу и кивнул, также молча встал, обулся, надел камзол и препоясался мечом. Провел ладонью по отросшей щетине, недовольно скривился и произнес:

— Веди.

Пока слуга вел Корриса по коридорам, тот думал о том, чего от него захочет наместник. Ну что ж, он знал, чем грозит та маленькая провокация… Наконец слуга открыл перед Коррисом дверь, затем шагнул вперед и доложил:

— Рен Коррис к рену наместнику.

Что-то писавший за столом мужчина поднял голову и кивнул:

— Ступай, Янир.

Как только дверь за слугой закрылась, наместник встал из-за стола. Проницательные глаза его остро взглянули на Корриса, однако тот не подал виду, что почувствовал за собой вину. Покачав головой, наместник сказал, кивнув на кресло чуть в стороне:

— Садись, Кор.

Коррис лишь молча склонил голову и выполнил приказ. Наместник сел в кресло напротив и уставился на своего посетителя, тот сделал то же самое.

Наместник провинции Норвеар, рен Нервин дер Фартаэр был мужчиной лет шестидесяти. Высокий, стройный, подтянутый, с правильными чертами лица, он до сих пор, несмотря на годы, пользовался успехом у дам вдвое себя моложе. Хотя император ценил его не за это: рен Нервин обладал способностью управленца и дипломата, под его рукой провинция буквально расцвела. Вступив в должность сразу после войны с Кшасаэром, наместник за прошедшие десять лет добился того, что ничто не напоминало о происходивших здесь сражениях…

— Что ж, рен Коррис дер Сартон. И что вы можете сказать в свое оправдание? — голос наместника был холоден.

— Ничего, рен наместник, я виноват, и приму любое наказание.

Рен Нервин стукнул кулаком по подлокотнику кресла: