Читаем Под сенью исполинов. Том II полностью

На окне не было решётки. Как и намёка на стекло с занавесками. Оно располагалось низко и как бы приглашало, звало, не в пример всем остальным в этом сером городе, время от времени пронзаемом сиреной противовоздушной обороны.

— Проходи, милая, не стой. Холодно же. Только это убери, - услышала она.

Услышала?! Тут?!

Окна уже не было - перед Ренатой распахнулась дверь. Изнутри веяло теплом и пахло чем-то вкусным - ванильным, сладким. Она было шагнула, но шар… Шар в руках удержал. Как тогда, в видении с модулем на горе и беловолосым аборигеном, похищающим Вику, Ординатор не позволил ей сдвинуться с места. В прошлый раз он был сильнее. Но не теперь.

Рената сжала его обеими руками. Он заискрился ещё сильнее, затрещал, и стал быстро таить, уменьшаясь. Почему-то было несказанно приятно раздавить его, оказаться тут по своей воле, без помощи и указки бестелесного провожатого.

Леонид Львович сидел прямо на полу, сложив ноги “по-турецки”. Пил горячий чай с ванильными печеньями, смешно морщась при этом. И был абсолютно голым, но это не воспринималось как нечто предосудительное. Наоборот даже, его нагота казалась естественной, а то, что Рената была одета - притворством и стыдом за собственную натуру. На полу рядом с ним медленно тлел, расползаясь нитями, форменный комбинезон космопроходца.

Ганич дружелюбно улыбнулся и махнул рукой, приглашая сесть напротив, а сам приподнял лицо и громко отсчитал:

— Раз, два, три, четыре, пять… Скоро я пойду искать!

Откуда-то из глубины комнат послышался задорный детский смех. Ганич посветлел лицом, словно где-то там сейчас пряталась его родная внучка или внук.

— Я умираю? - он внимательно, с какой-то странной надеждой посмотрел на Ренату.

— Да.

— Слава Богу!.. - всплеснул руками Леонид Львович и отпил чаю.

Рената ожидала от погружения всякого. Ребусов в многослойных образах, воспоминаний в виде мнемокадров, которые пришлось бы усердно сеять сквозь сито восприятия. Даже этот город увидеть ожидала. Но точно не беседы за чашкой чая.

— Как мы говорим? - ей было очень непривычно слышать голос в этом месте - свой или чей-то ещё. - Ординатора ведь нет. Я изолировала его.

— Не хлебом единым. Я всегда говорил, что он всего лишь заменитель. Тем более, что здесь он, - печенье указало в фиолетовые вены, оплетавшие окно снаружи. - Кстати, я удивлён. Понятно, что страж постарается тебя не выпустить. Но я думал, что он даже не впустит тебя. С остальными психосерверами было именно так.

Вопросы выстроились в ряд, толкаясь и спеша. Но вместо чего-то конкретного, Рената выдала аморфное:

— Нам нужна ваша помощь, Леонид Львович.

— Помощь нужна ей, - он кивнул на дверь за спиной, что вела вглубь странной квартиры, - а не вам.

— Кому? Кто она? - зачем-то спросила Рената.

— О, ты увидишь! Она прекрасна! - усталые глаза теолога источали нежность. Настоящую, не подложную. Рената ощущала это, как собственное сердцебиение.

— Мы заперты на планете, Леонид Львович. Как нам вернуться домой? - она определённо спрашивала чушь. Слова подбирались не те, как магниты они отталкивались от сути и выстраивались не так, как ей надо было.

— Ну, это не так просто, милая моя… Мы же играем! Хочешь - попробуй найти выход, - теолог опять указал на дверь за спиной: - Возможно, она покажет тебе его. Иди, не бойся.

— Я не боюсь.

— Ты просто пока не поняла этого.

Ручка двери была тёплой и слегка вибрирующей. Рената обернулась - Ганич, подняв широкие брови, наблюдал за ней с интересом. Словно она могла ещё и не войти даже. Лицо его медленно серело, а кожа как будто истончалась…

Дверь поддалась. Повеяло теплом, пахнуло мятой, ванилью и…

Газом! Рената машинально бросилась на кухню - надо же, как всегда, растяпа! Приготовить приготовила, а газ-то кто перекрывать будет?! Хорошо ещё не так долго конфорка была настежь. Но форточку надо бы приоткрыть. Мало ли.

— Доча, всё го-ото-ово-о-о!.. - пропела Рената, еле как справившись с примёрзшей ручкой окна, открывая его наоткид. Снаружи белоснежно стыл Бердск.

Она вынула из духового шкафа противень, поставила на стол и ловко скинула печенье на несколько загодя расставленных тарелок. Затем, пританцовывая и мурлыча въевшуюся в подкорку песенку из какого-то бестолкового мультика, принялась рисовать на печенье кремовые звёздочки. Доча любила звёзды и каждый раз смотрела в ночное небо с надеждой.

Сегодня день рождения её малышки! И придёт галдящая ватага. Жаль только, от вечно голодных близнецов никуда не денешься. Придётся терпеть их выходки. Но доча терпелива и добра даже к ним. Кстати, где она? Почему не идёт? Опять заигралась в свой пластилиновый мирок?..

Рената, на ходу вытирая руки о фартук, пошла в её комнату. Постучала. Стучать надо всегда. Нельзя входить без стука, никогда-никогда. Подождала. И только потом вошла.

Она сидела на полу в окружении сотен маленьких человечков и лепила нового. Они выходили некрасивыми, кривыми, как бы доча ни старалась. И сильно, до слёз, расстраивалась, когда очередной никак не желал оживать.