Читаем Под лапой. Исповедь кошатника полностью

Признаюсь, если бы Ди захотела, чтобы Пруденс принесла потомство, я бы тут же согласился. Мое мнение по поводу котят таково: чем больше, тем лучше; и все же я не понимал, зачем нам увеличивать численность кошек в Британии, когда и так многим животным нужен дом. Да, нам нравились их идиотские синхронные забеги по гостиной, кошачий футбол с шариком от пинг-понга и то, как Пруденс, Шипли и Брюер заваливались спать друг на друга, но играть в изнурительную игру под названием «Спрячь лоток» было не так уж приятно, да и вероятность очередного загула Пруденс нас не радовала. Мне и так еле удалось убедить этих троих, что в справлении нужды на открытом воздухе нет ничего примитивного – для этого понадобилось передвигать их лоток в сторону улицы по несколько сантиметров каждые восемь часов.

Даже сейчас, когда кошачий туалет представляет собой смесь глиняного наполнителя и земли в заброшенной клумбе, Брюер, похоже, не понимает суть давней традиции закапывания своих отходов: он лишь бестолку машет лапами над своими все более зловонными «подарочками», будто играет на воображаемой гитаре. А что же я? Я радовался тому, что теперь это происходит на улице, а не в доме, ведь еще совсем недавно лечь в кровать и не обнаружить там крошечные камешки наполнителя казалось недостижимой роскошью. Этой роскошью я надеялся наслаждаться и дальше.

Операция по удалению репродуктивных органов – важный момент в отношениях человека и кота. Медведь бросал на меня злобные взгляды лишь за то, что я заслонял ему свет, когда он умывался, но за отсутствие у него яичек я не нес никакой ответственности, чему был несказанно рад. Брюер и Шипли не страдали хронической гиперчувствительностью, как Медведь, однако когда я забирал их после операции у местного ветеринара – местного, в смысле в девятнадцатом веке до него бы полдня скакать на лошади, – по их одурманенным взглядам было ясно, что прежнего доверия между нами уже не будет. Может, Брюер с Шипли и выражали благодарность за то, что я забрал их из страшного места с ножами и клетками, но за их хриплым мяуканием скрывалось что-то другое: настороженность. Настороженность существа, которое больше не может быть уверенным в том, что во сне у него не стащат нечто важное.

Сильно ли изменилась жизнь Шипли и Брюера? Внезапных порывов стало меньше, а походка стала более легкой, вот и все. Пруденс, которую через два дня тоже отправили к ветеринару, ждали более унизительные последствия – ей предстояло ходить с выбритым животом, как жертве заскучавших злых детей.

Я ждал на парковке у ветклиники. Когда Ди вышла с нашей полосатой кошечкой на руках, я издалека заметил, что жена чем-то расстроена.

– Бедная Пруденс, – сказал я, когда Ди со вздохом плюхнулась на переднее сиденье. – Она ведь у нас храбрая девочка?

– Да, храбрая девочка, – ответила Ди.

– Как будем дома, дадим ей лакомства, – предложил я. – Ну, те, которые похожи на верблюжьи какашки.

– Да, неплохо бы ее угостить.

Я посмотрел на Ди. Обычно она такая спокойная, а сейчас ведет себя странно. Разумеется, Ди ужасно переживает, когда кошкам плохо – и особенно она волновалась в свое время из-за Медведя, – но это ведь стандартная операция, даже своего рода переходный ритуал, вроде кошачьей бар-мицвы.

– Ветеринар что-нибудь посоветовал? – спросил я.

– О, он очень много чего посоветовал. Только не ей.

Я снова взглянул на Ди. Она посмотрела на меня, приподняв брови, и тогда я понял.

– Хочешь сказать… – начал я.

– Да, хочу сказать.

– Но…

– Знаю.

– Как так?

– Знаю, знаю. Ветеринар проверил: все на месте. Огурчик и два помидорчика. У нас тут загулявший паренек.

Как мы могли такое упустить? Ну что мы за люди – не можем уехать в отпуск, не подумав о том, что один из котов хвостом включит плиту, не умеем менять колесо, не в силах определить пол обычного домашнего питомца! Теперь идею завести козу придется отложить до лучших времен.

Когда мы забирали Пруденс у хозяев, они уверяли, что среди трех малышей Брайанов есть одна девочка – как раз она. Мы и сами проверили: слегка подули на шерстку в интересующем нас месте – результат устроил. Точнее, его отсутствие на тот момент.

Для Ди это было вдвойне унизительно, ведь она уже проходила через подобное с Джанетом.

– Я явно не выучила урок с первого раза – пушистых котят надо проверять тщательнее. Ветеринар уверял меня, что у Джанета они меньше обычного, но, по-моему, он пытался меня подбодрить.

Я не знал, что сказать. Вспомнил историю о том, как одна моя бывшая прибежала в слезах к своей матери, приняв естественный розоватый отросток на груди ее морской свинки за неоперабельную опухоль, но решил не рассказывать. Мы были так ошеломлены, что промолчали всю дорогу домой. Уже тогда мы с Ди начали понимать, что повадки и слабости этого маленького существа, свернувшегося в корзинке на коленях у хозяйки, теперь станут совершенно другими.