Читаем Почтовые (СИ) полностью

— Ах ты, негодяй! А ну верни снарка! Не смей его есть! Выплюнь! — задрав голову и потрясая кулаком, кричала Мария.

Я тоже подняла голову и наконец увидела Мурзика…

На потолке сидела ящерица. Интересно… Моя бабушка Мурзиками всегда называла домашних котов.

— Это Мурзик?

— Да, — раздраженно кивнула Мария, — разбаловали мы его.

Мурзик не был ни крылатым, ни высоким. В холке, если так можно сказать о ящерице, он достигал полутора метров. Длинное серо-зеленое тело с толстыми мощными лапами распласталось по потолку. Большая шипастая плоскомордая голова и широкая челюсть придавали ему насмешливый и, я бы даже сказала, наглый вид. Короткий хвост, два загнутых вверх нижних клыка и ярко-красный гребень на голове выглядели устрашающе.

На одном из клыков висела моя разодранная поясная сумка. Содержимое валялось на полу, а снарк, который чудом спасся, с яростным шипением вцепился в башку ящерицы и, похоже, пытался атаковать. Мурзик мотнул головой, и Спотыкача отбросило в сторону. Мы с Марией в полном молчании смотрели, как белое гибкое тельце ударилось о крышу, перевернулось в воздухе и полетело вниз, прямо в загон к Барсику. В полете снарк умудрился изящно изогнуться и, похоже, смог приземлиться на все четыре лапы.

«Все!» — пронеслось у меня в голове, пока мы мчались к загону крылатого барса.

Я не сомневалась в том, что Барсик сожрет нашего снарка и не подавится. Мария опередила меня на пару шагов и застыла в воротах загона. Я похолодела и, ожидая самого худшего, заглянула через ее плечо. Снарк, изогнувшись, как вопросительный знак, замер в боевой стойке: боком, выгнув спину и распушив хвост, а над ним навис Барсик и осторожно его обнюхивал. С легким недоумением он посмотрел на Марию, которая твердо и спокойно сказала:

— Барсик, нет. Это не еда.

Барс брезгливо тряхнул лапой и, отвернувшись, снова улегся спать, всем своим видом показывая, что не очень-то и хотел сожрать это шерстяное недоразумение. Снарк засвистел, шмыгнул ко мне и, цепляясь за одежду, взлетел на мое плечо.

— Боевая крыса! — с уважением сказала Мария.

Спотыкач раздраженно свистнул.

— Хорошо, хорошо, снарк! Боевой снарк!

Я собрала свои вещи, а Мурзик тем временем уже спустился к нам и вовсю ластился к Марии, которая сурово выговаривала ему за «шалости». Ящерица хрюкнула не хуже поросенка и стала выпрашивать еду. Мария вытащила из кармана пару сырых куриных яиц и скормила их Мурзику, потом почесала его гребень и сообщила мне:

— Сначала потренируешься на Мурзике: он не летает, только бегает. Из сложностей — резко прыгает и может передвигаться по стене. Поэтому помни: шлем, защита и осторожность!

— А можно будет на нем и дальше ездить?

Перспектива летать на гигантских кошках меня смущала. Да, признаться честно, я отчаянно трусила. Я даже на лошади верхом не каталась, только на карете в парке развлечений да на телеге в деревне у деда.

— Нет. Во-первых, он уже не молодой, быстро устает, к тому же хромает на заднюю левую лапу. А во-вторых, есть у него такая фишка: в холод или в стрессовой ситуации впадает в спячку на несколько дней, а это ужасно неудобно.

Я вздохнула: да, неудобно, но, если честно, такой особенности Мурзика можно только позавидовать. Это же какая красота: сложный момент, а ты р-раз и спать завалилась. И пошло оно все лесом!

Мурзик хрустел яичной скорлупой и внимательно рассматривал нас оранжевыми глазами.

— Он точно не отжует мне ногу? — с беспокойством спросила я.

— Нет. Вот, держи, — Мария протянула мне деревянный свисток. — Носи с собой. Свист для наших птичек и кошек будет означать, что ты своя.

Я взяла свисток. Внутри него с глухим стуком перекатывался какой-то камень.

— Так я свистну?

Мария кивнула. Я поднесла свисток к губам и, набрав в легкие побольше воздуха, со всей дури дунула в него. Ничего. Я попробовала еще раз.

— Он что, бесшумный? — удивилась я.

— Абсолютно, — кивнула Мария. — И настроен только на наших гигантов. Очень удобно! Можно подзывать их, если они улетели, или наоборот.

— Наоборот?

— Я научу тебя высвистывать команды.

— А сейчас я что-то приказала?

— Нет. Простой дурной свист означает, что ты своя, — засмеялась Мария.

Она снова погладила Мурзика по гребешку. Потом достала из кармана галифе большое яблоко, закинула в его широкую пасть и пояснила:

— Мурзик всеяден. Это очень удобно!

Я подошла к Мурзику и тоже протянула ему руку. Ящерица шумно обнюхала меня и облизнула ладонь раздвоенным шершавым языком. Я неожиданно успокоилась, погладила Мурзика по гребню и провела рукой по шипастой голове. Тот радостно захрюкал.

— Ты понравилась ему, — обрадовалась Мария.

Седла, сбруя и все необходимое для верховой езды лежало в отдельном шкафу. Дежурство на конюшне распределялось между сотрудниками по дням. Уход за животными и птицами был, как сказала Мария, обыкновенный: покормить, почистить, выгулять.

— И все же откуда у нас такие животные? — снова спросила я.