Читаем По воле Магии полностью

Лекарь Кхаран, как и обещал, прибыл в двенадцать, и Монтермар с Северусом отвели его в комнату к Роберту. Мальчик совершенно не удивился, увидев гоблина, — видимо, бывал с родителями в Гринготтсе — и спокойно согласился, чтобы на него наложили диагностические чары. После чар Кхаран дал в каждую руку Роберту по стеклянному шару, внутри которых клубился белый дым, и через минуту, когда дым окрасился в бурый цвет, забрал их. Затем он попросил мальчика лечь, задрал курточку его пижамы и разложил на его груди какие-то плоские камни минуты на две, затем снимал их по очереди, замеряя температуру каждого. После чего еще хорошенько прощупал Роберта, затем сказал, что осмотр окончен, и он готов говорить. Оставив мальчика с эльфийкой, лекарь, Дракон и Принц перешли в кабинет хозяина замка.

— Каков ваш вердикт? — спросил Северус.

— Синдрома Рея, как его называют люди, нет. Но печень в очень плохом состоянии, равно как кости, суставы и мышцы. Требуется долгое лечение. То, что сделали с мальчиком, — это преступление! Вы знаете, кто?

— Догадываемся, но доказать, предполагаю, не сможем!

— Жаль, я бы выступил свидетелем на суде! Записывайте, какие нужно сварить зелья и что еще нужно будет делать…

30/289

Примечание к части 3-4 сентября 1985 года

Глава 6. История Якуба Шайверетча & Много планирования

Shyverwretch's Venoms and Poisons, Ноктюрн аллея, Лондон, Англия

Хозяин «Ядов и Отваров Шайверетча»[20] [21] Якуб Марек Шайверетч был родом из Праги, где его отец, Адам Йозеф Шайверетч, имел такую же лавку «Shyverwretchovy jedy a odvary» в Пражском Граде на Luční ulička, проход в которую находился в Белой башне в конце западной части Zlatá ulička. Семья Шайверетч владела этой лавкой со времен золотого века пражского

еврейства.[22] [23] Женой первого пражского зельевара Шайверетча была Рахель, дочь Иехуды Ливы бен Бецалеля, за это, а еще за высочайшее мастерство в изготовлении зелий, род их был уважаем в городе. Со временем дети рода разъехались по всей Магической Европе, ведя зельеварческий бизнес, снабжая друг друга ценными ингредиентами местного происхождения и именуя

все лавки общим названием. Сразу после аннексии Германией Судетского региона [24] в 1938 году, предчувствуя недоброе, Адам Шайверетч успел переправить своего шестнадцатилетнего сына в Лондон, к своему троюродному брату Михаэлю Шайверетчу, чьи

жена и дети умерли от «испанки»[25] в 1918 году и который давно просил Адама «отдать» ему одного из сыновей, так как сам жениться больше не хотел. Как показали дальнейшие события, отец спас жизнь Якуба, так как вся семья: отец, мать, два брата и три сестры — погибли в специальном секторе для волшебников в крупнейшем в Европе Терезинском гетто. Выжил самый старший из братьев, которого успели спрятать в доме под фиделиусом родители его жены. После таких событий Якуб возвращаться в Прагу не захотел, так и, оставшись жить с дядей Михаэлем и унаследовав лавку после его смерти в тысяча девятьсот сорок шестом году.

Война с Гриндевальдом нанесла огромный урон численности британских волшебников, в основном благородным родам, чьи мужчины героически сражались и погибали, защищая Магическую Британию. Также война значительно ослабила экономику: резко упала покупательная способность, так как многие семьи волшебников потеряли единственных кормильцев и скатились на грань нищеты. Начался кризис в торговле и производстве. Многую продукцию стало проще и дешевле закупить у маглов, чем нести риски по производству собственной.

Вся эта ситуация очень сказалась на благосостоянии торговцев Диагон Аллеи. «Яды и Отвары Шайверетча» были вынуждены переехать на Ноктюрн Аллею. Аптекарь Малпеппер, как коренной британский волшебник пробил себе субсидию в Министерстве Магии, за счет чего расширил свое помещение и временно снизил цены на зелья, лишив Шайверетча практически всей клиентуры. Быстро сориентировавшись на новом месте, кроме продажи зелий, Якуб Шайверетч занялся и другими делами, приносившими куда более значительный доход, чем семейный бизнес. Со временем он оброс нужными знакомствами в криминальном мире, связями в Министерстве и Гринготтсе. Его уважали за честность и обязательность по обе стороны закона магического мира.