Читаем По воле дураков полностью

Как и все остальные части Темпио Де Магика, крыло Дознавателей было двухэтажным. Но второй этаж использовался за всю историю его существования дважды – во время второй и третьей войны. Это был этаж для экстренных заседаний ВСЕХ Дознавателей. Там раздавались приказы, касающиеся военного времени. Настоящий же второй этаж был подвалом. В эти помещения не допускались даже Архимаги, разве что с особого разрешения Грандмастера. Да и зачем им тут бывать? Это были казематы для самых опасных бандитов и террористов, для тех, кого даже в преступном мире называют «чокнутыми мясниками». Но не только своими обитателями был примечателен этот этаж. Так же тут находились комнаты для допросов со всеми виданными и невиданными инструментами этого тяжелого ремесла. Правда, допросы были не всегда обычными.

Пользовались помещениями для допроса все отделы, но самые дальние комнаты принадлежали особому. Там творились вещи, даже для Дознавателей достаточно необычные.

Два человека шествовали по освещенному факелами коридору. Смрад немытых тел смешивался здесь с запахом крови и смоляным привкусом факелов. Людей тут не было, на заключенных и их камерах накладывались сильнейшие защитные трехуровневые заклятья. Все что требовалось, это делать обход три раза в день, дабы убедиться в сохранности преступников. Хотя о какой сохранности может идти речь, когда после тысяч пыток и допросов от тебя остается лишь оболочка, пускающая слюни и гадящая под себя. Лишь так называемый гуманизм не дает Дознавателям добивать эти пустые безвольные тела.

Подойдя к крепкой железной двери в конце коридора, Фабрицио Бруни и Дознаватель Санто тихо произнесли заклинания, дающие доступ в это помещение. Когда дверь распахнулась, их взгляду предстала картина, которая повергла бы обычного человека в ужас. На двух креслах находились тела Голиафа и Тассо, и, хотя прошло много времени, их почти не затронуло разложение, спасибо ледяной магии Старшего Дознавателя Леона Моро из отделения в Капраре. Благодаря ему тела были доставлены в целости и сохранности до самой столицы. А теперь убийцы находились в подвале крыла Дознавателей. Без верхних частей черепа. В неясном свете масляных ламп, в большом количестве развешанных под потолком, словно звезды на темном небе, взглядам Дознавателей предстала кровавая картина «допроса после смерти».

Младший Дознаватель Ремо мыл инструменты у стены. Он был молод, всего 27 лет, поверх его черной сутаны был надет фартук, весь залитый кровью. Длинные волосы заплетены в хвостик на затылке, от чего лицо его казалось вытянутым вперед, что лишний раз подчеркивал длинный острый нос. Дознаватель Санто остался у двери, прижимая ладонь к лицу и отворачиваясь от жуткой картины.

– Я смотрю, ты нормально реагируешь на… подобные вещи, – проговорил Бруни, приглаживая выбившуюся прядь волос назад.

– Так точно, господин Главный Дознаватель. Мой отец был доктором, я пошел по его стопам, только… я предпочитаю работать с мертвыми пациентами.

Лицо Фабрицио скривила зловещая ухмылка, Санто сзади старался подавить рвотные позывы. Похлопав слабого желудком Дознавателя по плечу, Бруни подошел к трупам.

– Ну, выкладывай, что тут у нас.

– Слушаюсь, господин Главный Дознаватель. Я провел полное обследование мозга убийц. Похоже, что Голиаф вообще ничего не знает, – Дознаватель немного замешкался. – С Тассо совсем иначе, он знает все, но…

Главный Дознаватель начинал терять терпение. Видно было, что Ремо нервничает, не хочет сесть в лужу, ведь это его первое серьезное дело:

– Ну, давай, сынок, говори, что ты увидел?

– Я лучше покажу.

Смысл «допроса после смерти» заключался в том, чтобы извлечь недавние воспоминания из памяти убитого. Время, на которое можно было вернуться в его памяти назад целиком и полностью зависело от того, кто проводит допрос и насколько важными, для покойника, были эти воспоминания. Ремо хоть и был новичком, но в Академии он получил лучшие баллы именно за эту дисциплину. Недаром он долгое время работал коронером, отточив свои анатомические познания на практике. Он, как никто другой, знал все об устройстве человеческого тела.

«Дознаватели – лучшие из лучших, максимум того, кем может стать маг, не принадлежащий к благородной семье», – так говорили при вступлении в Академию.

Извлекая воспоминания, Дознаватель мог оставить их себе, либо не трогать. Ремо принял в себя воспоминания Тассо и собирался их показать Главному Дознавателю напрямую.

– Приготовьтесь, я открою свой разум для вас и направлю туда, где я оставил те воспоминания.

Процедура была довольно легкая, но не без риска. Само то, что человек как бы переживает часть чужой жизни, нагружает его так, будто он в одиночку тащит телегу с камнями. Проникновение в чужое сознание, хоть и мертвое может вызвать повреждение собственного рассудка.

Расстегнув воротники своих черных сутан, Ремо и Бруни встали друг напротив друга и схватились за плечи. Фабрицио уже делал такое несколько раз, ощущение не из приятных.