Читаем По тылам врага полностью

И он оказался прав, этот капитан 2 ранга. Позже, в разведке морской пехоты, мне действительно не раз приходилось высаживаться в тыл врага с самолетов, и в конце концов я, как заправский парашютист, был даже награжден специальным значком.

Всех нас, отобранных в парашютисты, переодели в армейское обмундирование. Но каждый оставил на себе «матросскую душу» — бело-голубую полосатую тельняшку, да и китель или фланелевку с брюками мы тоже старались всеми правдами и неправдами не сдать и где-нибудь припрятать. На всякий случай!..

Занимался с нами невысокий черноволосый авиационный капитан. Учеба начиналась с утра и продолжалась до позднего вечера, с короткими перерывами на обед и ужин. Капитан приносил с собой в класс большие цветные плакаты и с таким увлечением рассказывал об устройстве парашюта и о том, как им нужно пользоваться, что мы сидели и слушали, как говорят, «разиня рот». «Заразил» он нас всех своими парашютами, и мы уже не, могли дождаться тат дня, когда нам, наконец, доведется использовать свои, теоретические знания на практике. Кроме этого, отдельно с командирами взводов, — а меня, [9] как видно, из уважения к мичманскому званию, потому что никаких других заслуг не было, назначили командиром взвода, — изучали оружие противника. А уж затем мы сами проводили занятия с подчиненным нам личным составом.

Время летело незаметно. Я был как нельзя более доволен тем, что попал в этот парашютный отряд. И вдруг меня вызвали к командиру Учебного отряда и представили майору пограничных войск. Взяв меня под руку и отведя в самый отдаленный уголок плаца, где нас никто не мог услышать, он предложил мне перейти в формирующийся отряд разведчиков морской пехоты.

— С ответом я вас не тороплю. Обдумайте все хорошенько. Но предупреждаю — работа предстоит трудная и, нечего скрывать, опасная. Будете высаживаться в тыл врага, проводить разведку, совершать диверсии... А там всякое бывает. В случае чего разговор может быть коротким: расстрел! А то и пытки. Решайте!..

Я согласился.

— Что ж, на том и порешим. Тогда поговорите с другими, кто, по вашему мнению, годится в разведчики. Делайте это без лишнего шума, не привлекая особенного внимания. А я через несколько дней снова приеду. Договорились?..

Это можно было считать первым заданием мне как разведчику. После этого занятия по изучению парашюта отошли на второй план, хотя, как и прежде, я аккуратно посещал класс, вызубривал даваемые задания. Но все мои мысли были направлены на то, чтобы возможно лучше справиться с задачей, поставленной майором. К этому времени я уже довольно хорошо знал многих, кто вместе со мной пришел в Учебный отряд. Уводя то одного, то другого куда-нибудь в укромный уголок, я передавал предложение стать разведчиком, причем сразу же начинал расписывать такие «страхи» о будущей работе, что, признаться, у самого даже мороз по коже пробегал. Но это мало действовало. За очень редким исключением, все тотчас же соглашались, задавая почти один и тот же вопрос: а когда пошлют в тыл к гитлеровцам?

В моем взводе парашютистов был комсомолец Михаил Марков — живой, общительный паренек с черными красивыми глазами. Все мы быстро полюбили его за неунывающий характер, умение играть на. гармошке и большое [10] трудолюбие. Марков охотно выполнял любую работу, и выполнял ее весело, с «огоньком», так, что, глядя на него, и тебе не сиделось на месте, а хотелось поработать вместе с ним. Когда, оставшись с ним наедине, я сказал Маркову о возможности стать разведчиком, его черные глаза вспыхнули, словно два уголька, и он нетерпеливо спросил:

— И думаешь, мичман, меня туда примут?

— А почему же нет? Если хорошенько попроситься, уверен, что примут. Только, знаешь, дело это серьезное. В тыл к гитлеровцам нужно ходить, — и, уже в который раз, я стал расписывать разные»трудности», будто сам бывал в тылу врага уже не раз. — Вот какие дела-то!.. Как видишь, это тебе не на гармошке играть..

— Вот-вот... «Не на гармошке играть!..» — Марков даже вскочил, потоптался и, совершенно огорченный, продолжал: — Так я и знал. Как только заходит речь о чем-нибудь серьезном, так мне эту разнесчастную гармошку обязательно припомнят. Веришь, я одно время хотел даже забросить ее к лешему. Но что поделаешь — не могу. Неужели ж меня действительно из-за гармошки в разведчики не примут?..

Марков не сразу поверил, что в данном случае гармошку я вспомнил совершенно случайно. И когда я сказал, наконец, что походатайствую о его зачислении в разведотряд, он облегченно вздохнул и, присев на камень, задумался, а потом серьезно и как-то особенно душевно сказал:

— Я, знаешь, никогда не простил бы себе, если бы меня не взяли в разведчики. А что там опасно, ты говоришь, — это ничего. Воевать я буду хорошо. Вот увидишь...

Спустя несколько месяцев Марков с группой разведчиков высадился в тыл гитлеровцев. При выполнении [11] задания группа попала в засаду. В неравном бою Марков, истратив на врагов весь боезапас, оставил для себя последнюю пулю.