Читаем По пути Ясона полностью

Полицейские выстроились в линию, оттесняя любопытствующих. Стоило нам выйти на пристань, как навстречу устремились детишки, маленькие девочки со смешно болтающимися «хвостиками»; каждая норовила обогнать другую и добежать до нас первой, а в руках у них были букеты цветов, которыми аргонавтов буквально засыпали. Потом передо мной возникла внушительная фигура — мужчина с роскошными усами, облаченный в сюртук наподобие драгунского кителя, сапоги из мягкой кожи и с кинжалом в серебряных ножнах на поясе. Он взял меня под локоть, другой рукой сделал величавый жест и напевно заговорил.

— Это старогрузинский, — сказал мне на ухо Отар. — Он приветствует вас в Грузии.

Затем меня представили мэру Поти, поднесли вино в двух неглубоких глиняных сосудах и блюдо с фруктами. «Это традиционные дары гостям», — пояснил Отар. Из динамиков на балконе полились звуки грузинского гимна, и все люди на набережной подхватили слова, словно запел чрезвычайно многочисленный хор. Потом все повернулись в одну сторону; я тоже повернулся и увидел группу мужчин, человек двадцать, большинству явно за пятьдесят, в тех же национальных костюмах — длинные черные сюртуки с отделкой серебром, черные сапоги, газыри крест-накрест и белые головные повязки. Почтенные старцы стояли подбоченясь. Вот их предводитель сделал шаг вперед, повернулся к своим товарищам, поднял руку — и мужчины запели. Надо признать, в Грузии искусство народного хорового пения достигло поистине совершенства.

Я впервые слушал грузинскую песню вживую — в последующие дни нам довелось слышать их снова и снова, — и этих песен мы и мои спутники никогда не забудем.

Ясона и аргонавтов в царстве Эета ожидал далеко не столь радушный и теплый прием. Они приближались к побережью Колхиды с величайшей осторожностью, скрываясь от дозорных под покровом тьмы. Четверо юношей, спасенных с острова Ареса, предупредили аргонавтов, что их дед хитер, жесток и не жалует чужестранцев, приходящих незваными: обычно он велит схватить чужаков и предать смерти. Поэтому аргонавты проникли в Колхиду тайком, словно взломщики в хорошо защищенный дом. Они вошли на веслах в устье Фасиса и поднялись немного вверх по течению реки, где и укрыли «Арго» в тростнике на болотах, а сами принялись держать совет, как им похитить золотое руно у правителя колхов.

Согласно Аполлонию, Ясон решил соблюдать обычай и рассудил, что, раз Эет предложил кров и пищу беглецу Фриксу, прибывшему в Колхиду, аргонавтам следует открыто поведать царю о своих намерениях. Так они смогут узнать, считает ли царь их друзьями или врагами. И вот Ясон направился во дворец Эета, взяв в руку жезл Гермеса (знак посланца, пришедшего с миром); его сопровождали аргонавты Теламон и Авгий и внуки царя Эета, которым предстояло объяснить деду, зачем аргонавты приплыли в Колхиду.

Царский дворец, по Аполлонию, лежал на правом, северном берегу реки Фасис. Чтобы добраться до него с болота, где укрыли «Арго», нужно было миновать странные места: «Там росли в изобилье / Ивы речные одна близ другой, росли там и вербы, / А на верхних ветвях, привязаны вервием крепким, / Трупы висели». По местному обычаю в земле хоронили только женщин; когда умирал колх, его тело заворачивали в сыромятную воловью кожу и вешали на дерево «вне города». Густой туман над болотами, ниспосланный богиней Герой, должно быть, делал дорогу еще более зловещей, однако он и скрывал чужаков и позволил Ясону и его спутникам беспрепятственно достичь ворот крепости.

Дворец представлял собой обширный комплекс с вереницей внутренних дворов, балконами, пристройками и многочисленными помещениями. За «двустворными дверями» находились покои самого царя и его сына и наследника Апсирта, а также «женские горницы», где проживали обе дочери Эета, царевна Медея и царевна Халкиопа, их помощницы и служанки. Ясон и его спутники обнаружили, что ворота распахнуты, вошли внутрь и увидели, что придворные заняты повседневными делами: служанки пряли и ткали, рабы собирали хворост, разделывали тушу быка и нагревали воду для мытья.

По всей вероятности, описание дворца Эета — фантазия Аполлония, который старался поразить читателей-современников иноземными чудесами и красотами. Возможно, это описание основывается на неких общих идеях о том, как могло быть устроено дворцовое пространство. Кстати, утверждение поэта, что царь Эет, правивший Колхидой, когда туда прилетел Фрикс, был жив и здоров во времена аргонавтов, также представляется сомнительным: историки полагают, что Эет — не имя собственное, а титул колхидских царей, во всяком случае, для греков, которые всех царей Колхиды именовали эетами.