На губах Пьетро играет легкая улыбка, пышная челка колышется надо лбом, по лицу блуждает привычное выражение, преисполненное надежды. Щеки Нелл покраснели, губы поджаты, будто она все еще сосет леденец и пытается ощутить на языке мятный вкус. Густые брови придают Роману вид человека, испытывающего глубокое и всеобъемлющее удовлетворение, — испортить такое было бы грешно. Шон выглядит каким-то взбудораженным, его руки раскинуты шире, чем у остальных, голова запрокинута. Кисти Тиэ покачиваются на кажущихся хрупкими запястьях, движения ее век насторожены, хвостик, как всегда, развевается над головой, но сейчас выглядит так, словно задумал оторваться и куда-нибудь ускользнуть. Антон спит с довольным видом, будто только что вручил детям долгожданный подарок; его кисть плавает, наполовину сжатая в кулак, а у основания большого пальца дергается мышца.

В кульминации фильма звуки делаются громче, творится какое-то неистовое насилие, играет пронзительная музыка, но к шуму здесь давно привыкли. Никто не просыпается.

<p>Виток 13</p>

По космическому календарю Вселенной и жизни Большой взрыв произошел первого января, почти четырнадцать миллиардов лет назад, когда избыточно заряженная плотная частица энергии взорвалась при температуре тысяч триллионов градусов Цельсия со скоростью, превышающей скорость света, — этот взрыв должен был создать пространство, внутрь которого взорвался, поскольку до этого не было ни пространства, ни чего-либо еще — вообще ничего. Ближе к концу января родились первые галактики, почти целый месяц — миллиард лет — атомы носились в космическом хаосе, пока не начали скапливаться в притягательно-ярких печах из водорода и гелия, которые мы сегодня называем звездами, а сами звезды стекались в галактики до тех пор, пока почти два миллиарда лет спустя, шестнадцатого марта, не образовалась одна из этих галактик — Млечный Путь. Лето продолжительностью шесть миллиардов лет проходило в привычном хаосе, как вдруг в конце августа разрушилась некая медленно вращающаяся солнечная туманность (вероятно, под действием ударной волны, исходившей от некоей сверхновой звезды, — в общем, разрушилась так или иначе), и в ее уплотнившемся центре возникла звезда, которую мы сегодня называем Солнцем, а вокруг — хоровод планет, и все это сопровождалось каким-то барабанящим, грохочущим, оглушительным тарахтением космических перестрелок в духе Дикого Запада, летали камни, шипели газы, материя и гравитация сходились в бою лицом к лицу. На этом август закончился.

Через четыре дня появилась Земля, а еще через день — Луна.

Четырнадцатого сентября четыре миллиарда лет назад (по крайней мере, так гласят некоторые версии) возникла своего рода жизнь: бесстрашные маленькие одноклеточные создания необдуманно воодушевились идеей дальнейшего существования и не подозревали, к какой дикой сумятице это приведет. Две недели спустя, тридцатого сентября, некоторые из этих бактерий научились поглощать инфракрасное излучение и производить сульфаты, а через месяц им удалось совершить величайший прорыв: они стали поглощать видимый свет и вырабатывать кислород, пригодный для нашего дыхания, пригодный для жизни, этот совместимый с легкими воздух, хотя на Земле еще долгое время легких не было ни у кого. Пятого декабря появилась многоклеточная жизнь — красные, коричневые, а затем и зеленые водоросли, которые в бескрайнем свечении размножались на освещенном солнцем мелководье. Двадцатого декабря растения наконец выбрались на сушу, это были печеночники и мхи без всяких стеблей и корней, и все же они сделали это, оказались здесь, и сразу вслед за ними, всего лишь тысячи лет спустя, на Земле появились сосудистые растения, травы, папоротники, кактусы, деревья; спокойная жизнь почвы закончилась, внутри нее теперь змеились цепкие корни, высасывавшие влагу, которую, впрочем, вскоре возвращали облака, замкнутые системы роста и гниения, нового роста и нового гниения, отчаянная конкуренция за то, кому достанется больше воды и света, кто станет больше, шире, зеленее, разноцветнее.