Можно сказать, Нелл в ловушке. Тогда как ее муж волен перемещаться, куда ему заблагорассудится. Их отношения длятся шесть лет, пять из которых они женаты; четыре года из этих пяти она проходила предполетное обучение; из этих четырех лет они провели вместе лишь несколько месяцев; из этих нескольких месяцев они и трети не прожили в Ирландии, в унаследованном им семейном доме, куда он в прошлом году переехал с чемоданом вещей, потому что, раз уж он проводит большую часть жизни один, лучше жить там, чем в их лондонской квартире, где у него нет ни сада, ни свободного пространства, ни ощущения, кто он такой. И вот теперь он обитает в стране, которую она едва знает, в стране, которая представляется ей такой же мифической, как и ему — виды планеты из космоса. Край, где произрастает тростник, болотный хлопок, можжевельник и фуксия. Его владения, снимок его на фоне собственного поля, его силуэт меркнет на фоне пылающего заката. (Кстати говоря, кто его фотографировал?)

И тогда она спросила его: кто из нас человек-загадка? На что он ответил: мы оба. Каждый по-своему, но в равной мере. В твоей голове теснятся аббревиатуры, в моей — названия овечьих болезней. Мы оба в равной мере люди-загадки.

<p>Виток 9</p>

Хеллоу, говорит Роман в динамик радиоприемника. Здрасте! Хеллоу!

Хеллоу!

Здрасте, хеллоу.

Это действительно вы? Это космос? Вы астронавт?

Космонавт. Здрасте, хеллоу.

Как вы сказали?

Как ваши дела?

Я Тони.

Я Роман.

Я сказал: Тони.

Я понял.

Я вас не слышу.

Я Роман.

Трещит жутко, и вас еле слышно.

Я Роман, космонавт.

Как ваши дела?

Хорошо, а ваши?

Я Тони.

Будто две громадные кофемолки, плывущие в бескрайнюю тьму, протискиваются сквозь межзвездную среду над гелиосферой два аппарата, известные как «Вояджер-1» и «Вояджер-2». Оснащенные антенной с высоким коэффициентом усиления, магнитометром слабого поля, магнитометром сильного поля, гидразиновыми двигателями, системой космических лучей и ориентации, они удаляются от Земли на тринадцать миллиардов миль в сторону вечности. К начиненному электроникой корпусу каждого из них прикреплен футляр с золотым диском, который мог бы быть памятной табличкой или порталом, хотя на самом деле является фонографом, виниловой пластинкой с земными аудиозаписями.

Возможно, в ближайшие пятьсот миллиардов лет зонды, совершив оборот вокруг Млечного Пути, наткнутся на разумную жизнь. Возможно (возможно!), когда через сорок тысяч лет они подлетят достаточно близко к той или иной планетарной системе, одна из тамошних планет окажется населена некой формой жизни, и ее представители примутся следить за зондами при помощи того, что можно назвать глазами, установят телескоп, взглянут на старые, потрепанные зонды, давно оставшиеся без топлива, и с тем, что можно назвать любопытством, возьмут тем, что можно назвать пальцами, иглу (прилагается в комплекте) и опустят ее на пластинку, и тут наконец космос огласят величественные аккорды та-да-да-да-а Пятой симфонии Бетховена. Точно раскаты грома, они пронесутся через все границы. Человеческая музыка проникнет во внешние пределы Млечного Пути. Там будут Чак Берри и Бах, Стравинский и Слепой Вилли Джонсон, а также мелодии, сыгранные на диджериду, скрипке, слайд-гитаре и сякухати. Песня китов будет развеваться над созвездием Малой Медведицы. Не исключено, что какие-нибудь существа на какой-нибудь планете звезды АС+793888 расслышат аудиозаписи 1970-х годов, в том числе блеяние овец, смех, шаги и звуки нежных поцелуев. А еще тарахтение трактора и звонкий детский голосок.