Читаем Плохие кошки полностью

Она спала, положив голову мне на грудь; урчание уже стихло. Я лежал, бережно обнимая ее, и думал обо всем этом. Первая волна паники ушла, и я понимал, что у меня есть немного времени, чтобы все обдумать. Она не знает, что раскрыта, — я могу не говорить ей об этом Я могу сдать ее так, что она никогда даже не подумает на меня. Я могу помочь ей скрыться. Могу даже скрыться вместе с ней. В любом случае у меня есть немного времени, чтобы что-то решить.

Она была очень красива — совершенно белые волосы и темные глаза неопределимого цвета, яркие и непривычно большие на светлом лице. Ее нельзя было назвать худой, но она была стройная, сильная и гибкая, как — о боже, да — как кошка.

В тот день, когда она заурчала в моей постели, я видел ее в последний раз.

Мы познакомились на дне рождения у моего друга, которого я потом сдал, — у него в подвале дома обнаружился целый «кошачий» приют. Он укрывал кошачьи семьи, смешанные семьи, одиночек, детей, стариков — прятал их, пока готовил им ложные документы, чтобы потом переправить в нейтральную зону. Некоторых, самых одаренных и бесстрашных, обучал жить среди людей, скрываясь. Потом, на допросе, он все рассказал — как ставили незаметный датчик на тело человека-кошки, который не давал ему случайно заснуть, как маскировали их природные особенности, красили волосы каждую неделю, не давая отрастать корням, учили носить линзы, не снимая… Их обучали вести разговоры по-человечески, в крайних случаях молчать и вести замкнутый образ жизни.

Кошки, которых прятал мой друг — бывший друг, становились учеными, писателями, собирателями библиотек и антиквариата. Сотни имен были раскрыты после того, как его взяли. Но он успел предупредить, а может, просто отлично обучил их выживать — многие, — слишком многие из этого списка успели скрыться.

Наверное, она была лучшей его ученицей.

Она никогда не позволила бы себе заурчать. Она никогда себе этого не позволяла. Жила в постоянном напряжении, уходила чуть свет, не выпила ни капли алкоголя. Я не понимал, почему она такая нервная, при всем показном спокойствии.

В тот день, в то раннее утро она заурчала, а после уснула — впервые за время нашего знакомства она спала крепким безмятежным сном. Я лежал рядом и не мог пошевелиться. Да, я мог сдать своего лучшего друга, наверное, я мог бы сдать и брата, и отца. Но я лежал, лежал, лежал в бездействии и откладывал звонок, который должен был сделать немедленно. Сразу. Так предписано, если вдруг обнаружены люди-кошки.

Потом я высвободил руку, на которой лежала девушка, и встал. Инопланетянка в моей постели даже не проснулась. Я подумал тогда нужно ли их так сильно бояться, как мы боимся?

И опять не позвонил. Пошел в ванную, открыл воду и стал медленно чистить зубы. В тот момент, когда я полоскал рот, я случайно взглянул на себя в зеркало и вдруг понял: она расслабилась не случайно. Она хотела, чтобы я знал. Потому что была уверена, что я ее люблю, а не просто влюблен. Я вспомнил особенность людей-кошек — ту, из-за которой их преследуют и уничтожают. Как странно, что причина, по которой когда-то отдали этот приказ, создали специальную службу охотников и начали сначала тайно, а затем явно убивать этих совершенно мирных инопланетян, разделивших с нами нашу планету, за годы службы забылась начисто.

Она знала, что я ее люблю, и таким образом хотела сказать мне, что моя любовь взаимна.

В то утро, когда она заурчала я просто сбежал, как трус.

Но я не был трусом — думаю, это был самый храбрый поступок в моей жизни.

Я оделся, посмотрел на нее — в постели она казалась хрупкой и маленькой, хотя была на полголовы выше меня и — теперь я знал это — обладала вовсе не человеческой силой. И вышел из комнаты, даже не оставив записки. Если ваша девушка телепат, записки ни к чему. Я ушел, оставив ее одну, и она поняла меня правильно, потому как, вернувшись домой вечером, я не обнаружил ничего, что напоминало бы о ее присутствии.

Она все поняла и исчезла.

Прошло много времени, прежде чем я смог понять, что она сделала со мной. Она присутствовала во мне все это время, вела меня за руку. Я ушел из охотников. Я разыскал еще нескольких кошек самостоятельно, но не сдал их. Начал общаться с ними, изучать их — мне было интересно все: культура, история, быт. Я открыл для себя новый огромный мир — тот мир, который они потеряли однажды, прибыв на Землю. Никто так и не смог сказать мне, что случилось с их планетой, — ничья память этого не сохранила. Они жили среди нас уже давно, скрываясь и постепенно вымирая. Я помогал им, записывал их историю, собирал фотографии, книги, записи — все осколки, сохранившиеся от их цивилизации. Я понимал, что однажды кто-то вычислит меня так же, как я когда-то вычислил своего бывшего друга, и все пойдет прахом. Что однажды кошки, которых оставалось на Земле всего несколько тысяч, вообще перестанут существовать.