— Твой красавчик мне говорил, но как-то смягчая углы…

— Правда?

— Точно, — закивала она. — Так… уважительно, спокойно… Как ты вообще позволила себя увезти?

На это я сделала, видимо, такой грустный взгляд, что Алекса только махнула рукой.

— Я надеялась поговорить с отцом и объяснить ему, что меня больше не впечатляют его угрозы. И что не собираюсь замуж по его приказу.

— Ну-ну…

Кажется, я одна верила в отца. И это стало открытием. Все же быть готовой порвать связи — не то же самое, что на самом деле это сделать. Внутри мы все верим до последнего, что что-то изменится, и еще есть шанс повернуть вспять.

— И долго он собирается держать тебя на коротком поводке?

— Не буду я ждать, — огладила коробку подарка. Захотелось зарыться в нее носом, попробовать уловить знакомый запах. Лучше бы он свою ношеную футболку подарил! Я помнила, как вкусно он пах смесью парфюма и собственного запаха. У меня аж челюсти судорогой свело от жажды прижаться к Медведю.

— Дан, — позвала Алекса, — тебе повезло, это твой оборотень — огонь… Доверься и жди. Уверена, он все сделает, чтобы тебя вытащить.

— Ты говоришь, проговорила с ним два часа, — решила перестать киснуть. — О чем?

— А? Я о тебе рассказывала в основном.

Я прыснула — представляю.

— И что же ты ему рассказывала, боже?

— Как мы с тобой на демонстрации били щиты с призывами о головы военных…

— Мда, он будет мной гордиться, — улыбалась я.

— Не волнуйся, я сделала для этого все, — выпятила пышный бюст Алекса.

Медведь остался в своем репертуаре — вытянул у подруги сведения. Но раз он еще за меня, значит, точно хуже ничего не будет…

* * *

Домой я возвращалась в приподнятом настроении, с пачкой бумаги и черными маркерами. Элеонор поглядывала на меня, наверняка принимая мой новый настрой на свой счет.

— Вечером у нас гости, — сообщила вдруг. — Дэниэл приедет с родителями.

Я перевела на нее взгляд:

— Не уверена, что мне есть дело.

— Дана, я бы не хотела это обсуждать, — неожиданно сдалась она, забыв все свои дипломатические уловки. Устала? Кто угодно устал бы. — Давай просто проведем этот день также хорошо, как и планировали.

— Окей, — решила пойти навстречу. — Во сколько?

— В шесть, — оживилась она.

— На пару часов. Не больше.

— Дана…

— Или вообще не выйду, — отвернулась я.

— Боже, как с тобой тяжело! — послышалось глухое сзади.

— Думаешь, мне легко в этом дурдоме, который вы устроили с отцом?

Все, что меня держало — это Сезар, который смог до меня дотянуться даже в этих условиях.

Я вышла из машины, стоило ей остановиться у ворот, и направилась пешком по дорожкам через сад, пытаясь успокоиться. За мной молчаливо следовал охранник, успевший засечь этот мой маневр. Как же это достало!

48

Я прижимала к груди коробку как самое дорогое. Не терпелось добраться до двойного дна. По весу там было что-то внушительное. И что Сезар мог мне передать?

Добравшись до комнаты чуть ли не бегом, я сбросила туфли и метнулась в ванную. Там, усевшись на полу, снова сняла крышку. Вот теперь можно было не скрывать эмоции, и порочная улыбка скользнула по губам. Прошел всего день, а я уже изнывала от тоски по прикосновениям Медведя. Пальцы цепляли тонкое кружево, касались вышивки, а я кусала губы в предвкушении, представляя, как он смотрит на меня…

Добраться до дна стоило трудов и самой коробки. Но настроение улучшилось еще больше, когда я докопалась до других подарков. Медведь раскрывался мне какой-то другой своей гранью. Наше знакомство с ним будто началось с конца, а теперь он наверстывал то, чего нам не хватало. Все содержимое было упаковано в лавандового цвета бумагу и перевязано пенькой с веточками лаванды. Интересно, он сам это делал? Хотя, зная его, насколько я вообще могла знать, скорее всего, сам. Ну не Рэм же ему помогал!

В самом большом свертке лежала книга. Та самая — его мамы, что он мне подарил. Я благоговейно огладила обложку — это самый особенный подарок, который мне когда-либо дарили. Это серьезнее кольца на палец. Сезар не разбрасывался бы личными вещами мамы. И почему я сразу об этом не подумала? Просто тогда было множество других эмоций, зато теперь в тишине эти зазвучали так ясно, что стало тяжело дышать. Какие там у меня еще были сомнения в том, что он серьезно?

В нескольких свертках я обнаружила травяные сборы и бутылочки с вытяжками. А на самом дне лежал конверт. Боже мой! За мной в жизни так не ухаживали! Прежде чем его вскрыть, я сбегала в кухню, раздобыла бокал вина под укоризненный взгляд Элеонор и вернулась наверх. Сделав глоток, вскрыла конверт. Черт, у этого мужчины оказался еще и прекрасный почерк! Умереть не встать!

«Дана,

В каждом мешочке — сбор трав с описанием состава. Чтобы не скучала, определи эффекты каждого чая и потом уже пей по инструкции.

С.»

И все. Мог бы что-то поинтереснее написать, а? Но, когда я принялась шуршать свертками с травой, в одном обнаружился постскриптум на маленькой карточке: «Не нервничай». А в прилагаемом свертке обнаружилась пара десятков самокруток, которые мне так и не довелось попробовать.

— Ты — чудо, Медведь! — усмехнулась я.