— У нас сегодня много дел. Завтра прием, помнишь?

Хотела бы забыть, так не дадут же.

Мне всю ночь снился Сезар. Он был медведем. Но меня это не пугало. Я весело порхала вокруг него по его гостиной, разжигала «живой» огонь, разговаривала с ним и касалась. И таким явным все это казалось, что я помнила прикосновение к кончикам пальцев его жесткой шерсти и мокрого носа. Он стоял, не двигаясь, и следил за мной грустными глазами.

Чтобы сдержать стон, я зарылась головой между подушек, но Элеонора не отставала:

— Дана, поднимайся, пожалуйста. Через час мы едем приводить тебя в порядок и выбирать одежду.

— Как это тебе удается? — сощурилась на нее, приподнимая голову.

— Что? — воодушевленно шагнула ко мне.

— Делать вид, что ничего не понимаешь.

Она сжала челюсти, теряя маску, но ненадолго. Без маски ей тут слишком страшно…

— Я понимаю, что тебе тяжело, но жизнь продолжается. А твоя задача — проникнуться к отцу уважением. Он заслуживает понимания и поддержки.

— Ты забыла сочувствие, — холодно произнесла я, хотя меня воротило внутри.

— Само собой. Молодец, что ты не забыла. А теперь вставай и одевайся. Завтрак на столе.

— Ты забыла сказать «пожалуйста» и поцеловать меня в задницу.

Линии ее лица стали жестче:

— Мне казалось, что Руперт был с тобой жесток еще вчера, — качала она картинно головой, — но ты, похоже, не способна на благодарность…

— Ты компенсируешь это, — поднялась я и села, моргая от яркого солнечного света.

44

Никогда еще не чувствовала себя такой одинокой.

Но тут двери спальни распахнулись, и внутрь бесцеремонно влетел отец. За ним зашли двое мужчин в медицинских халатах с чемоданчиками. Я подтянула к себе одеяло:

— Что происходит?

— Доброе утро, дочь! — бодро приветствовал меня отец.

Гематома на его физиономии наливалась глубоким фиолетовым, спонсируя мешок под глазом желто-горчичного цвета. Крепко его Сезар приложил. Отец прошел к столу и указал приглашающим жестом располагаться врачам.

— Что происходит? — повторила с нажимом я. — Можно хотя бы одеться?!

Элеонора молчаливо выскользнула из комнаты, закрыв за собой двери.

— Мы зафиксируем следы насилия, которые применялись этим дикарем, — возбужденно заявил отец.

— Я не буду ничего фиксировать, — отрезала я. — И это — не он. А те твари, что пытались меня сожрать.

— Это решать экспертизе, — возразил он, а врачи тем временем как ни в чем не бывало раскладывались у меня на столе.

— Господа, покиньте, пожалуйста, комнату, — обратилась я к единственным носителям разума из троицы пришельцев. — Нам с отцом нужно поговорить.

Врачи переглянулись, дождались кивка отца и направились к двери.

— Ты будто хочешь с уверенностью уничтожить все те светлые воспоминания о себе в моей памяти, которые еще остались, — перевела суровый взгляд на отца, повышая голос. — Что ты творишь?!

— Защищаю тебя, — шагнул он к кровати. — Ты уже пробовала сбежать. Если убежишь — мне будет с чем обратиться в суд.

— Им тоже! Ты ворвался на чужую территорию с вооруженными людьми! — всплеснула я рукой. — Ты хоть знаешь, кого задел лично?! Рэм Арджиев тоже обладает связями! Он работает с правительством Смиртона! А они-то от тебя точно не зависят — нефть у них своя! А если Рэм потребует разбирательств? Ты подумал, чем это кончится?! Или ты думаешь, они будут ждать, пока ты им что-то предъявишь?..

Отец слушал на удивление спокойно, сцепив зубы.

— …Мне твой Гробовщик сказал, что у тебя проблемы, так вот не добавляй себе новых!

— Гробовщик?

— Тип, ответственный за мою изоляцию, не помню как его, — раздраженно мотнула головой. — Поэтому прекрати прыгать, как ужаленный петух, и делать вид, что тебе правда до меня есть дело!

— Ты не вернешься к нему, Дана, — вдруг спокойно взглянул он мне в глаза.

— Это не тебе решать, — возразила я. — Моя жизнь должна быть моим делом, а не твоим. Ты нарушаешь все мыслимые правила и законы, удерживая меня силой.

— А как, ты думаешь, твоя жизнь будет проходить с ним? Со зверем? — сощурился вдруг он. — Вы из разных миров. Ты думаешь, что несколько дней достаточно, чтобы понять о нем все?

— Достаточно, чтобы понять, что хочешь узнать больше.

Мне даже показалось, что он меня неожиданно услышал. Но просто показалось…

— Ты летишь на огонь! — повысил он голос.

— Это мне решать, — спокойно возразила я.

— Последнее, что просила мать — присмотреть за тобой, — решительно заявил он. — Я не могу тебе позволить катиться дальше под откос.

— Хорошо, что она не видит этого всего, — разочаровано выдохнула я, обводя взглядом комнату.

— Однажды ты оценишь.

Он вышел. Убрались и врачи, так и не притронувшись ко мне.

Осталось только как-то пережить этот день до девяти вечера. Мысль о том, что нужно закупиться бумагой и маркерами привела меня немного в тонус. Я приготовила вещи на вечер на кровати, но потом подумала, что слишком опасно оставлять их на виду, и надежно спрятала в пакет под ванную. Играть приготовленный спектакль не было никакого желания.

— Мне нужно в торговый центр, — вышла я к завтраку. — И я хотела бы встретиться с подругой.

Секьюрити зыркнул на меня бесцветным взглядом, а вот отец картинно вздохнул, напряженно жуя.