— Какой же из тебя претендент на управление банковской империей? — игнорировала его слова в той части, в которой они больше всего пугали. — Зачем тебе столь невыгодная сделка в портфолио?

— Сделка выгодная, не переживай, — уверенно улыбался он. — Просто я отношусь к родителям уважительно. Тебе же, судя по твоему портфолио, уважение к отцу не знакомо.

— Обломишься, — процедила. — Я не выйду за тебя.

— Выйдешь, — оскалился он. — И будешь ходить у меня на цыпочках. Потому что себя не уважать я не позволю. До завтра приведи себя в порядок и потрудись выглядеть так, чтобы ничто не запятнало мою репутацию — ни один твой взгляд или слово. Или я тебе обещаю — тебе не понравится, если я останусь недоволен.

Он сопроводил свои угрозы соответствующим взглядом, обошел меня и направился обратно, а я так и замерла с прямой спиной…

* * *

Она двигалась, будто стеклянная. И вроде не придраться — улыбается, что-то оживленно пишет, а у самой грудь ходит ходуном.

«Дана, не надо мне делать вид. Что случилось?» — напечатал на клавиатуре и отправил ей.

Видел, как она отложила лист, на котором начала уже писать мне что-то про подарок и потянулась пальцем к кнопке на часах…

Я никогда не дарил кому-то подарков. И сейчас, вспоминая, как морочился весь вчерашний день в промежутках между работой, снова чувствовал себя необычно. Но мне нравилось. Дана стоила того, чтобы заморачиваться. За полдня достать комплект белья ручной работы, за которым стоит очередь в полгода, было сложнее, чем вклиниться в систему прослушки дома Файвеллов. Если бы не имя Рэма, хрен бы мне его продали. Весь обед я крутил свертки из бумаги под многозначительные взгляды друга, но что интересно — мне было плевать, как глупо я выгляжу перед ним. Я предвкушал, как моя девочка будет это все разворачивать, и надеялся, что это хоть немного скрасит ее положение, ужас которого сложно себе представить… Но, видимо, я и часть его не мог предположить.

Дана прочитала мои слова и прикрыла глаза, переставая улыбаться.

«Говори», — поощрил.

«Я хочу к тебе. Очень».

«Что случилось?»

Кончик ее фломастера замер на некоторое время на бумаге, давая понять гораздо больше, чем она могла написать — этого не объяснить. Я видел — раздавлена. И от этого понимания внутри все ошпарило злостью. Я надеялся, что у меня есть фора, чтобы решить проблемы Рэма, но, похоже, времени совсем не осталось.

«Сегодня отец признался, что у него проблемы, — написала она, — с бизнесом. И он опасается, что… В общем, я не знаю, но что-то серьезное».

Я медленно моргнул, перечитывая. То, что я видел, не вязалось с тем, что она сообщала. Но, может, это просто не то, что бы я хотел сейчас услышать?

«Ты поэтому такая подавленная?»

Смысла додумывать не было, проще спросить. Но стоило ей прочитать, выдала себя с головой — не поэтому. Я сжал челюсти — невозможно просто ворваться в дом и не разрушить все подчистую. Отношения после такого уже не восстановить, хода назад не будет. Самому такое решение не принять. Но и она не попросит.

«Дана, три дня — и я тебя вытащу».

Она часто заморгала, глядя на сообщение.

«Но не уверен, что смогу сделать это тихо».

«Я боюсь за тебя. Если с тобой что-то сделают… я не смогу, понял?». Она прикрыла глаза и, наконец, расплакалась.

«Со мной никто ничего не сделает, поняла?»

Как не хватало зрительного контакта! Хотелось посмотреть на нее сейчас в лучших традициях, чтобы не думала об этих глупостях. Но все, что я мог — отвлекать.

«Как тебе подарок?»

Она вытерла слезы и улыбнулась.

«Неужели ты сам это все…»

«Мне понравилось) Надо же было куда-то руки деть в мирное русло. Скоро бисером буду плести…»

«За два дня? Бедный мой мишка…»

Я улыбнулся.

«Подругу мою перепугал».

Да, передать подарок было сложнее, чем обвязать сверточки пенькой с лавандовыми веточками. Но сутки бойни с защитой врага мобилизовали, хоть это и не приносило удовольствия. Я нашел адрес ее подруги по номеру мобильного. Пара часов ушла на то, чтобы дождаться девушку у двери. Еще два — чтобы вызвать доверие и удостовериться, что все доставят.

К счастью, подруга у Даны оказалась настоящей.

52

Она долго меня слушала, потом расплакалась. Видно было — перепугалась за Дану.