Читаем Пленница полностью

Адам отреагировал по-своему. Он по натуре созидатель, но в моменты, когда ему хреново, этот человек разрушает все, до чего может дотянуться. Курьер, который привез мне цветы и кексы с наркотиками, вскоре оказался в реанимации. Сеть цветочный магазинов закрылась навсегда, хозяева бежали. Полицейские, которые участвовали в задержании, были уволены. Я знаю, что Катерина сбежала из страны, а Павел пропал без вести. Я спросила у Адама, куда он пропал? Тот пожал плечами.

Я часто смотрю на курган, который видно из окна. В какой-то момент мне стало казаться, что моя жизнь находится между курганом и рингом. Запах пота, крови, голоса соседей. Эти страшные звуки ударов и хруста костей. Снова. Снова и снова. Я не в курсе, может, карма и правда существует? Может, сердце не каждого чудища можно растопить, и не каждый монстр способен превратиться в принца?

Мы с Адамом очень похожи. Оба выживальщики. И ради своей жизни готовы пожертвовать окружающими. Моя любовь к нему почернела, а у него... столько терпения. Боже, кто бы мог подумать, что у этого жестокого мужчины может быть столько терпения к бесприданнице-пигалице, которая только и делает, что ревет да глаза прячет.

***

Я по-хозяйски захожу в квартиру и столбенею, потому что навстречу мне вылетает какая-то девица в полотенце.

Секунду мы пялимся друг на друга.

- Вы кто? - восклицает она фальцетом.

- А вы?

- Я тут живу!

Прекрасно.

- А звать как?

- Лера.

- Погоди-ка, Лера.

Я набираю номер Алтая, жду пока ответит.

- Малыш, я занят.

- Тут в квартире какая-то Лера, говорит, что тут живет, - без лишних предисловий.

Удар сердца - тихо.

Потом он говорит:

- Блядь.

Он говорит:

- Я про нее забыл.

Он говорит:

- Это было до тебя.

Я посмеиваюсь над напряжением в его тоне. Специально молчу.

- Черт, у меня были на нее планы, а потом я взял тебя залогом и забыл обо всем.

- Ты еще планируешь с ней что-то?

- Нет. Сука, голова треснет щас. Рада, езжай в гостиницу, я ее выселю и пригоню клининг.

- Да я сама выселю и пригоню клининг. Ты главное, чтобы без обид был.

- Полностью мой косяк.

Я сбрасываю вызов, поднимаю глаза на эту Леру. Молоденькая, славная вся такая, глаза большие. Каждое ее движение излучает легкость. Они все дарили ему легкость. Я заваливаю его поводами для извинений.

- Ты звонила Алтаю? Я в универе учусь, он разрешил пожить здесь, присмотреть за квартирой.

- Слушай, Лера. Алтай теперь со мной спит. А тебе пора на выход. За час соберешься?

Я оставляю сумки у консьержки и отправлюсь погулять по парку, подышать воздухом. Смотрю на мамочек с колясками, считаю, какой бы мог быть срок у меня сейчас, и когда бы родила уже. Немного плачу. Возвращаюсь, лишь когда клининг отзванивается, что уборка закончена.

Обследую квартиру, любуюсь видом из окна. И да, окна на реку, это безумно красиво.

В кухне обнаруживается огромный букет цветов и коробочка с золотым браслетом. Надпись гласит «Прости».

Сам Адам приезжает ближе к шести. Звонит в дверь, я открываю.

Стоит, голову опустил. Смотрю на него, вздыхаю. Верю ему, конечно. Верю, потому что узнала неплохо за это время. Адам любит свой отель, там его душа, на побережье. У него есть несколько квартир, как вложение денег, но городская жизнь настолько не его, что он здесь даже не бывает.

Я тем не менее смотрю укоризненно.

- Как добить девушку в депрессии — спросите у меня, - вкидывает он.

Усмехаюсь.

- Да ладно тебе, проходи. Она, кстати, славная такая. Я уж подумала, ты решил намекнуть на тройничок.

- Свальный грех — меня не привлекают.

Снимает куртку, разувается, проходит в ванную. До сих пор не привыкла к его короткой стрижке. Как будто не мой он. Непонятный, чужой.

- Цветы очень красивые, спасибо, мне было приятно.

- Я думал, букет будет побольше, - проходит в кухню.

- Только не надо сжигать за это цветочника! - восклицаю я весело, но он не смеется.

Мне тоже, честно говоря, не очень смешно.

- Не буду, - обещает Адам.

Мне так хочется, чтобы он поскорее ухал, буквально не могу дождаться. При этом изо всех сил стараюсь его не отталкивать.

Я не стала рассказывать Адаму о том, что в ювелирке меня не просто обозвали бандитской подстилкой, но еще и проехались по моему горю. По моей потере. Это было состояние эффекта, я вышла из магазина, купила биту, вернулась. У меня руки дрожали от удовольствия, я разбила все стеклянные витрины, которые смогла. Я так махала чертовой битой! Мне было так больно, что отключился самый главный страх — попасть в тюрьму. Я не смогла удержать боль внутри. Я хотела от нее избавиться.

Теперь мне хочется побыть одной, и я не знаю, как бы так аккуратно спросить, надолго ли он.

Ночью Адам окончательно разбивает мне сердце. Он хочет заняться любовью, ласкает меня, нежит. Внутри отклика ноль, но я понимаю, что надо. Прошло больше месяца, он ведь... мужчина. А еще он очень старается, действительно старается для меня, и я киваю.