Читаем Playthings полностью

Я спустила очки на кончик носа, щурясь от солнца и в стотысячный раз оглядев лавирующий поток людей. Потом, продолжая щуриться, удостоила Каллахена взглядом.

— Ты мне не нравишься, — так и ответила я, средним пальцем возвращая очки на место. Жест выглядел весьма неоднозначным, и Мика с самым непроницаемым лицом сложил подобную комбинацию из среднего пальца в ответ.

— Ты мне тоже, но никому до этого нет дела. Особенно — окружающему нас миру. Так что смирись.

— Не буду я мириться с таким произволом! Не для этого моя светлость тебе пять лет подряд кулаки под нос пихала и оттачивала иммунитет против этой слащавой улыбки.

Каллахен улыбнулся, и мне как-то резко захотелось пойти и утопиться в заливе. В стотысячный раз. Потому что у меня пульс начинает зашкаливать, стоит увидеть эту другую, непривычную улыбку. Пусть одними уголками губ, как и всегда, но такую живую. И отчасти — открытую. Максимально открытую даже для такой холодной статуи, как Мика.

— Прекращай уже, надоел, — пробормотала я, отворачиваясь в сторону. — Идем, наверняка они просто ушли вперед.

Блондин громко ухмыльнулся и первым двинул по бульвару дальше. Толпа вокруг увеличивалась по численности, производимому шуму и яркости расцветок, и мне пришлось подцепить пальцем край каллахеновской футболки, чтобы и его не потерять. Мика покосился — и молча взял меня за руку, хотя я этого мало того, что не просила, так и не хотела вовсе.

Эгоист.

— Можешь доставить мне удовольствие и отучиться от этой дурацкой привычки? — язвительно осведомилась я, стараясь лавировать среди толпы с такой же непринужденность, как это делал Блондин.

— Доставить удовольствие? Прямо сейчас? — поддел он меня.

— Ты можешь хоть на минуту побыть серьезным?

— А смысл? С тобой по-другому и не выходит, сама виновата.

— Так я еще и виновата?

Немудрено, что иногда мне хотелось выцарапать ему глаза.

Стива и Марка мы так и не нашли, хотя прошлись по всей длине прибрежного бульвара. Зато под конец сменили тоскливое молчание на обсуждение прошлого фестиваля фейерверков в нашем университете в Миссури. Не ожидала, что Мика поддержит разговор, но тот уцепился за него, как за спасительную соломинку, и мы до кучи успели промыть косточки всем префектам и членам студенческого совета. Каким образом Блондин попал в студсовет, еще будучи первокурсником, он и сам толком не помнил. Впрочем, это было не главное, ведь мы вспоминали фейерверки. Эти красивые разноцветные вспышки над главным зданием кампуса, грохот аплодисментов, шампанское и смех. Мы оба помнили одинаковые яркие моменты, хотя и были по разные стороны здания, и это хоть в чем-то нас смогло объединить. Всего на пару минут, но это было… увлекательно. Интересно и необычно. Непривычно.

Этот факт настолько меня поразил — то, что мы можем обсуждать что-то одинаково красивое и интересное для нас обоих, и я зачарованно уставилась на Мику, стоило нам притормозить в конце улицы. Блондин разглядывал вывеску на закусочной напротив, поэтому даже внимания не обратил. Впрочем, это к лучшему, мне не хотелось сейчас отвечать на дурацкие вопросы.

— Хочу гамбургер, — логично выдал Блондин, насмотревшись на рекламные плакаты. “Лучшие бургеры с индейкой на всем побережье” — гласили они. Ясное дело, Каллахен должен был попробовать подобное и убедиться в правдивости объявления. Пробежав по плакату глазами, я даже согласно хмыкнула.

— Тоже хочу.

— С индейкой? С жирным соусом, обжаренный на масле? Да еще и — подумать только — с пшеничной булочкой? Детка, ты же потом в машину не войдешь… по ширине.

Я молча ткнула его локтем в бок. Мика ухмыльнулся и потянул меня через улицу ко входу, лавируя в толпе. Такое ощущение что я — маленькая девочка, выгуливающая на поводке огромного бульмастифа. Не сказать, что шибко приятные впечатления. Поэтому, поймав это состояние в кулачок, я резво затормозила. Бульмастифа дернуло на поводке и он меланхолично обернулся.

Что, красавчик, натреплю я тебе еще нервов?

Будешь знать, как просить меня о подобных длительных одолжениях…

— М-м-м? — только и спросил Мика, щурясь от солнца.

— Не тяни, — отозвалась я. — Давно под зад не получал?

— Твои любовные зуботычины я готов получать вечно.

— Не ерничай.

В закусочную мы вошли рука об руку и с невозмутимыми лицами. Внутри было прохладно и очень уютно. Свободные столики имелись в наличии, что несказанно радовало нас обоих. Пока мы дошли до стойки с кассирами, на каллахеновский зад успели насмотреться все девушки в зале, отчего мне хотелось достать табличку с надписью “Завидуйте, паршивки” и злорадно ухмыляться. Впрочем, ухмылялась я и так. Мне только дай повод!

— Смотри не лопни, — обернулся Мика, остановившись у кассира. — Сколько в тебе ехидства, женщина?

Ясное дело, заметил, как меня распирает. Ничего особенного, да и я это не скрывала, это насмешливое злорадство.

— Вагон и маленькая тележка. Тебе хватит, — отозвалась я, разглядывая меню на стенде над головами кассиров и работников обслуги. — Не могу удержаться от соблазна. Таких плотоядных взглядов на твою тощую задницу я даже в университете не видела…