Читаем Playthings полностью

На этот раз мы поехали в самый центр. К дорогим магазинам, роскошным ресторанам и обладателям платиновых карт. Торговый центр сиял и блестел, как новенький “Бентли”, повсюду шумели фонтаны, а в зеркальном полу отражались наши восторженные лица. И вот тогда я на час или два потеряла всякие остатки умных мыслей. Никогда не замечала за собой любовь к покупкам, но Джес так эмпатировала на меня, что хотелось перемерить каждую красивую вещицу.

Еще. И вот эту. И вон те джинсы.

И уж тем более — вон ту футболку с вырезом.

В общем, к вечеру у меня не было сил думать вообще. В основном — от усталости. Джес растормошила меня так, что весь ужин в одном из ресторанчиков на верхнем этаже мы хихикали и оживленно обсуждали только просмотренный в местном кинотеатре фильм. За окнами уже была темнота, а часы показывали около одиннадцати вечера. Когда я достала телефон, чтобы выяснить время, обнаружилось очень душевное сообщение. Номер был мне незнаком, но содержание ясно дало понять, кто отправитель.

“Не задерживайтесь слишком долго, Аарон будет волноваться”.

И откуда он знает мой номер?!

Поначалу я это сообщение проигнорировала, но потом, по пути домой, решила все-таки ответить. Минут десять молча смотрела в пустое поле для ответа, вздохнула и убрала телефон. А что я могу ему написать?

И хочу ли вообще отвечать?

Джес под ухом тихонечко подпевала магнитоле, не обращая на меня никакого внимания. От этого ее мурчания в машине было как-то тепло и уютно, и мне хотелось просто молчать и наслаждаться моментом. И подруга мне в этом не мешала. За что ей огромное человеческое спасибо.

Мы с Каллахеном первый раз за последние несколько дней провели половину дня независимо друг от друга. В свете последних событий это было непривычно. Я настолько привыкла к постоянному незримому присутствию Блондина, и сейчас ждала, что его голос раздастся с заднего сиденья. Мне это не нравилось.

Очень не нравилось.

Дома никого не было.

Такая же глухая тишина и темнота, как и вчерашним вечером, когда мы вернулись с приема. Оказалось, что все поколение дружно и весело отправилось разгонять местных жителей в каком-то клубе. Об этом нам сообщила записка, обнаруженная Джессикой на кухонном столе.

Они, выходит, и сами поехали развлекаться?! Как так можно?

Пока я, возмущенно пыхтя, громко топала в спальню, подруга насмешливо бросила мне в спину, поднимаясь следом:

— Ты что, так переживаешь по этому поводу? Они же все вместе, вчетвером.

— Думаешь, девушек из клуба это волнует? — рыкнула я в ответ.

— Думаешь, их волнуют девушки из клуба?

Еще как волнуют. Дорвавшийся до воли Каллахен сейчас отрывается по полной, сбежав от всех троих куда-нибудь в укромное местечко с грудастой блондинкой.

Я почти протаранила лбом стену, только подумав об этом. Джессика за моей спиной тихо хихикнула, а когда я раздраженно обернулась на нее, тут же сделала невинное задумчивое лицо.

— Завтра я хочу видеть тебя в этих шортах, — сообщила она, ткнув пальцем в один из многочисленных пакетов в моих руках. — И не отвертишься. Они шикарно на тебе сидят. А сейчас я отправляюсь спать, и тебе того же желаю. У меня уже от усталости ноги отваливаются…

— Я сама сейчас с ног валюсь, — закивала я. — Спокойной ночи.

Не стоило, конечно, так спускать тормоза при Джес. Для пары с двухлетним стажем я слишком сильно нервничаю, хотя в идеале и не должна была. Но это — в идеале. Это не для меня, у меня ничего нет идеального.

Ни идеальной личной жизни, ни идеальных друзей, ни идеальной работы.

У меня все через одно место. Особенно, если это место находится в непосредственной близости от Блондина.

Мы попрощались у двери в нашу спальню — и я опять осталась одна в этой огромной комнате с воздушными шторами. Она казалась мне теперь такой огромной, словно за вечер увеличилась раза в три. Прискорбно, Джейсон, прискорбно.

Впрочем, это не помешало мне позднее заснуть в считанные минуты, с блаженством растянувшись под шелковым одеялом. Иногда даже мысли о смысле жизни проигрывают в неравной битве против кровати с мягким матрасом. Меня можно было понять.

Тем более — я всегда отлично высыпаюсь в этой комнате. Быть может, влияет обстановка или свежий морской воздух, ведь балкон постоянно открыт настежь, кто знает. Здоровый крепкий сон еще никому не вредил.

Из сна про бабочек и джунгли меня грубо вырвал трезвон мобильного телефона и сонный голос Блондина почти у самого уха, ответившего на звонок. И кому не спится в такую рань? Мне так хотелось досмотреть сон, что я даже задремала под негромкий капитанский баритон, уткнувшись носом в теплую подушку. Почему подушка была теплой — даже сказать, горячей, — и еще и с таким густым ароматным миндальныи запахом, значения не имело. Ну, до той минуты, пока я запоздало не осознала, что подушка уж слишком большая для маленькой меня, и уж тем более у нее нет сердечного ритма.

Ох ты бли-и-и-ин!