Читаем Playthings полностью

Мы болтали всю дорогу, вспоминая каждый о юности в этом городе, где мы выросли и уже тогда совершили миллиард глупых ошибок, которые должны были. Юность — она такая. Когда пробуешь все новое, и не всегда это “новое” оказывается действительно заслуживающим внимания.

— Я, кстати, никогда не спрашивал про твой первый раз, — заулыбался Мика, закидывая мне руку на плечо скорее с целью удержать от побега. — Я его знаю? Вы потом виделись? Он будет завтра?

— Не у всех “первый раз” выглядит романтичным и волшебным, у меня он был скорее нелепым и странным, — отозвалась я. — И очень, очень, о-о-очень неловким.

— Так я его знаю?

— Надеюсь, что нет. Ты уже свалил в университет, когда это случилось. На мое счастье.

— Расскажи.

— Вот уж нет!

— Эй.

— Ты и так знаешь обо мне достаточно нелепых вещей…

— …ты тоже!

Я закрыла лицо ладошками — и рассказала, как смогла. Про то, что оба были неопытные, было страшно и больно, а еще никак не получалось расслабиться, но сейчас это вспоминалось скорее как “глупые и стеснительные были”.

— У тебя хотя бы кровать была. А у меня — заднее сиденье машины, да еще и чужой. Что ты знаешь о неловкости, когда у тебя первый раз с девочкой из выпускного класса? — Мика хмыкнул, замахал руками в воздухе не хуже истеричной ветряной мельницы и вздохнул.

— Тебе больше повезло.

— Я — мальчик.

— Ого, правда?

Тихая улица вывела нас на одну из площадей с фонтаном, который уже был к ночи отключен. Около него было место вечерней тусовки скейтеров и велобайкеров, которые и катались тут же, устроив небольшое шоу для вечерних пешеходов.

— Я — старый больной старпер, поэтому я хочу выпить и вытянуть ноги, — Мика безапелляционно потащил меня к одной из ночных кофеен с открытой верандой, где нам даже дали два легких пледа и принесли теплый глинтвейн. На город опускалась прохладная ночь, и после разгоряченного клуба и целого дня на ногах мне тоже не меньше хотелось с комфортом расположиться на одном из диванчиков — и даже с видом на фонтан и скейтеров.

Разувшись, я залезла на диван с ногами, прижалась к теплому каллахеновскому боку, окунулась в безмятежное ощущение комфорта и…

— Смотри, у нас опять свидание.

— Ничего это не свидание, — хмыкнула я, поднимая глаза на этого хитрого кота, чтобы получить мягкий поцелуй и шутливое обещание натянуть глаз на задницу. А ведь меньше часа назад этот упырь целовался так, что я не могла вздохнуть, не чета нынешнему дурачине в кепке, сдвинутой козырьком на макушку. Не знаю, кого я люблю больше — горячего капитана баскетбольной команды или насмешливого фаната супергеройских фильмов — наверное, обоих одинаково, но второго самую чуточку больше.

Глинтвейн оказался безумно вкусным и таким ароматным, что я держала чашку у лица, откинувшись на спинку дивана и обернув ноги пледом, пока Мика рассказывал слухи, которые ему успели нагрести лопатой за эти пару дней пребывания: вроде такого, что новый капитан баскетбольной школьной команды очень криворукий и им ничего не светит на чемпионате, что в другой школе новый директор и она очень даже молоденькая для такой должности. Поэтому теперь одна школа завидует другой, постоянно отпускает в их сторону миллион подколов и ситуация теперь весьма непонятная — но в любом случае, это вообще не наше дело, а наши младшие в этом году выпускаются и наверняка жрут попкорн пачками.

— Они ничего не писали, кстати? Мало ли. Я понимаю, что Стивена можно ждать к утру — о, мои девственные глаза, я не хотела этого видеть! — но Марка я почти не видела в клубе. Он в порядке?

— Судя по тому, что он успел мне рассказать, у него сейчас есть девушка. В общем, у нас синхронно, кажется, — хмыкнул Мика. — Я видел ее мельком сегодня, и они уехали из клуба давным-давно, потому что больше он мне не попадался на глаза.

— И как она? — с любопытством спросила я, делая очередной крошечный глоток глинтвейна. — У вас один типаж вроде длинноногих блондинок с габаритами Барби?

— Насколько я успел усмотреть в темноте, у нее нижняя часть волос выкрашена в розовый, и она явно не блондинка, — Мика сделал вид, что пропустил шпильку про типажи мимо ушей, но ухмылялся так насмешливо, что я заулыбалась в кружку. — Хотя по-правде я бы хотел, чтобы он погулял еще пару лет, но там такие слюни — едва ли не чувства какие серьезные, в восемнадцать-то лет!

— Что в этом такого? — удивилась я.

— Ему восемнадцать, — напомнил Мика занудным голосом. — Это когда еще толком нельзя, но хочется, и даже что-то получается. Я бы хотел, чтобы он попробовал… разное.

— Боюсь предположить, насколько “разное” ты хотел бы ему предложить. Особенно с твоими гейскими предпочтениями…

Мика скорчил зловещую рожу, но тут же спохватился и выдал:

— Кстати! Ты должна помнить Синди, королеву бала моего выпуска…