Читаем Playthings полностью

Он обнимает меня до того, как я успеваю вообще договорить, целует в щеку, и я замираю как сурикат и опять боюсь дышать — пахнет от него обалденно, хотя даже чересчур сладко и приторно, даже в носу щекочет. Но это все еще Маттиас, смуглый, томный и безбожно очаровательный, с полным отсутствием личного пространства и этакий поплавок из прошлого. О моих чувствах он догадывался тогда и пользовался, потому что клинило меня на него весьма здорово. Но, как я уже говорила, безответная любовь так и не вылилась ни во что серьезное или даже наоборот, бессмысленное и кратковременное, и я сумела переключиться на других ребят. Но Маттиас так и остался где-то там глубоко, странно, больно и с нотками сожаления в стиле “а если бы…”.

— Джейсон, ты выглядишь просто потрясающе! — продолжает улыбаться он. — Привет, Камилла, эээ… Я угощу тебя мохито или текилой, чего хочешь? — и этот тип просто берет и тащит меня с танцпола, а разве я могу вообще сопротивляться, когда это — Маттиас. — Как твои дела? Поверить не могу, ты приехала на встречу выпускников! Где-то должно начаться извержение вулкана как минимум… — болтает он у самого бара, а я опять хочу сбежать, потому что это — какое-то издевательство, удар по мозгам, ядерный взрыв с огромным расползающимся грибом в самое небо.

— Ну вот так вот… да, — неопределенно отозвалась я у самого бара, хотя наверняка это звучит очень нервно. Маттиас отпускает мою руку, попутно успевает задержать взгляд на открытом вырезе моей майки — и тут же бесстыже поднимает взгляд:

— Я так рад тебя видеть! Столько лет прошло, поверить не могу, и вот мы снова в городе, и вечеринка отличная, есть планы на вечер? Мы могли много чего упустить по юношеской глупости…

Нет, не смей, даже не думай, убери этот томный взгляд, и кудряшки эти, и вообще! Я дернула себя, насколько смогла, потому что это — прошлое, старое, давно забытое и запрятанное. И, самое главное — никому не нужное.

— Охтыж, вау! — нда, я мастер подбора слов по ситуации, но это все же лучше, чем просто моргать и пытаться поднять челюсть с пола. Но в любом случае тот факт, что мне нужно ограничить это общение по всем фронтам, ясен даже мне сейчас. Потому что это “матьегоМаттиас”, и мне трудно бороться с глупыми юношескими чувствами, которые хоть и глубоко спрятаны, но все же есть. И мне надо с ними что-то сделать. Желательно — понять, что это дела давно минувших дней, и мне придется это осознать сейчас, спустив все тормоза.

— Так каким ветром? — улыбнулся Маттиас, протягивая мне текилу с солью на ободке рюмки. — Эй, за внезапную встречу.

Я закусываю шот лимоном, возвращаю стаканчик на место и улыбаюсь — очередная порция алкоголя придает и уверенности, и разговорчивости, и — как я надеюсь, правдивости. Потому что я ловлю в голове мысль о том, где же Блондин, и то, что это мне сейчас намного важнее латинского симпатяги из старшей школы, уже о многом говорит. Да что уж там — у меня и так все датчики давно настроены только на капитана.

— Меня Камилла уговорила… точнее, она меня гнусно шантажировала — и вот я здесь. Всего на пару дней, у меня куча работы в университете.

Ура, я снова могу говорить осознанные предложения, хотя равнодушно реагировать на так близко стоящего парня я еще не могла: у меня даже уши горели!

— Но завтра ты будешь?

— Конечно.

— Как твои дела? Все хорошо? Университет в Миссури? Как там?

За болтовней ни о чем, такой классической, с рассказами о кампусе, развлечениях и общажной жизни, Маттиас ненавязчиво так протянул еще один шот:

— Как на личном фронте? Мальчики, девочки? — он пожал плечами и так мило закусил губу, разглядывая меня уже неприкрыто кокетливо, — а потом бросает взгляд поверх моего плеча и — о да, я узнаю этот взгляд из миллиона. Взгляд “ооопс, офигеть!” всегда означал, что там где-то на горизонте маячит упырь.

Мне на плечо вальяжно закидывают руку, брови Маттиаса ползут вверх со скоростью экспресса, а мое сердце возвращается на место: все как надо, как и должно быть. Вид удивленного школьного товарища настолько резво вернул меня в реальность, наполненную страданием, тленностью бытия, жизнью в вампирском логове со скелетом на двери и все такое, что я едва ли не готова резвой ланью прыгнуть за стойку бара и затаиться.

— Что? Там Хью Джекман?! — я передразнила эти брови домиком, даже не оборачиваясь. — Хотя вряд ли, конечно, учитывая его рост…

— То есть уважения к старшим у тебя нет? — уточнил Мика невозмутимо, забирая текилу из рук и возвращая ее обратно на барную стойку.

— Но ты же не Хью Джекман! — я толкнула его локтем, потому что капитан повис на мне совсем уж безбожно, а вот Маттиас воспринял это явно иначе и сообщил, что он тоже не вышеупомянутый актер и даже не Россомаха, но не нужна ли мне в любом случае помощь, потому что ночной клуб все равно остается таковым, даже если там собирается вся знакомая местная молодежь. И особенно такие ее представители, как Мика Каллахен.