Читаем Playthings полностью

— Какая у нас программа-минимум? Выпить все виски в баре и пойти приставать к малолеткам? — поинтересовалась я насмешливо, пробираясь вслед за ним к столикам в вип-зону. Там было тише, потому что танцпол остался где-то внизу и сбоку, а мы поднимались на второй этаж, лавируя сквозь толпу.

— Как пожелаешь, — обернулся Каллахен и заулыбался. — А то вышло, что в Сан-Франциско мы развлекались по отдельности. Нечестно, не находишь?

— А как же яхта? — заулыбалась я в ответ. Мика почти споткнулся на лестнице, отчего я сильней вцепилась в его руку, опять обернулся:

— Нашла что вспомнить! Точнее сказать, твои приключения помню только я и папа, между прочим, и вряд ли бы ты хотела услышать о них на трезвую голову, — рассмеялся он, подтягивая меня ближе.

Вип-зона со столиками располагалась на балконе, прямо над одним из баров. С нее открывался отличный вид на стойки с шестами, у которых уже крутили попами симпатичные танцовщицы. Блондин бросил в их сторону любопытный взгляд, оценил масштаб действий — и равнодушно отвернулся, пропуская меня на диванчик со столиком первой.

Двойной мохито и разговоры ни о чем. Оказывается, мы ведь можем просто болтать? О вчерашней пробке около университета, о слухах, что студенческий совет собрался устроить конкурс красоты и чем это закончится, и даже о том, что скоро очередная отборочная игра с университетом Западного Миссури.

— То есть вы поедете к ним? — удивленно уточнила я, кивая официантке, принесшей очередную порцию коктейлей. — И деканат не разорится?

— Учитывая что мы лучшие по штату… — ненавязчиво так напомнил Блондин, и я скривила презрительную мордашку. — Деканат должен нам всем дипломы дать по умолчанию…

— Твой средний балл хотя бы близок к “хорошо”? — скептически уточнила я, увлеченно разглядывая стриптизерш внизу. Не сказать, что мне это так уж нравилось, но взгляд притягивало — красивая пластика, движения, музыка. Подозреваю, что Мика тоже наблюдал за ними, пусть и не так открыто.

Признаться, отчасти я завидовала Блондину. Тому, как быстро он мог заводить знакомых, как мог непринужденно общаться и так же непринужденно менять подружек. Мика всегда был окружен огромной толпой людей, что делало его общественным, всеобщим, он проводил вечера в барах и на тренировках — и когда только все успевал? Я разрывалась между “Саванной” и мадам Жюстин, и то у меня уже крыша от этого ехала. Чего уж там говорить про развлечения? На них просто не оставалось времени.

— Они тебя заводят? — задумчиво спросила я. — Девушки у шестов?

— Ни капельки, — мотнул головой Мика, лениво переводя взгляд с одной танцовщицы на другую.

— Они же красивые, и двигаются так эротично… Парни должны хоть как-то реагировать на подобное, — удивилась я. — Вон та, блондинка, ты только посмотри!

Мика засмеялся, потрепал меня по голове и снова потянулся к бокалу с виски:

— Мне кажется, у тебя все время какое-то неправильное представление обо мне.

— То есть ты готов поспорить, что ты не самовлюбленный эгоист?

— Нет, ну с этим я соглашусь.

— Так о чем тогда разговор? — фыркнула я, презрительно сморщив нос. Мика улыбнулся в ответ, и я снова поймала себя на том, что пялюсь на него. Просто безбожно и неприкрыто. Просто потому что никак нельзя так улыбаться сегодня. Или наоборот — можно?

Можно. Ведь правда можно. Ведь он улыбается только мне. Пускай только сегодня, но вдруг Каллахен улыбнется мне и завтра?

Я слегка толкнула его плечом в ответ на эту ухмылку, да так и осталась сидеть. И пусть в клубе шумно, привычно грохочет музыка и свет от лазерного шоу слепит глаза, но зато под боком привычный миндальный аромат, спрятанный за пеленой дорогой туалетной воды и маской насмешливого цинизма. Вот за что мне такое? За какие грехи в прошлой жизни я в этой расплачиваюсь такими грезами в адрес главного идиота моего университета? Нет ничего хорошего в этом, нет.

Красивая картинка, да не моя. Чужая.

— Ненавижу тебя, — пробормотала я, отлично осознавая, в каком я сейчас болоте.

— Я тоже, — горячо мурлыкнули в самое ухо. — Просто потерпи меня еще годик.

Каллахен, я готова тебя вечность терпеть, когда ты не звездишь и не выпендриваешься. Потому что ты такой дурак, когда становишься самим собой. Но смогу ли я когда-нибудь сказать это вслух?

— Я к Рождеству буду уже в психушке.

— Вот видишь, и того короче.

Мысль с возмущением толкнуть его локтем угасла, только зародившись, и я зевнула в кулак. Время близилось к трем, а я вчера плохо спала, ворочаясь в предвкушении нового дня и размалеванной машины.

— В твоем плане действий предусмотрено слово “поспать”? — на всякий случай уточнила я. — Если нет, надо придумать новый план. А то мой организм бормочет что-то про усталость…

— В моем плане давно уже маячит слово “поспать”, на самом деле, — отозвался Мика, толкая меня плечом. — По-моему мы стареем, Мелкая. Скоро будем ложиться спать до полуночи и смотреть бразильские сериалы.