Читаем Платон полностью

Прибыв на место, Платон обнаружил, что придворные Дионисия Младшего заняты интригами. Многие из них помнили блестящего интеллектуала по его прошлому визиту, и некоторые, похоже, таили зло на Диона. Спустя несколько месяцев эти враги философии обвинили Платона и Диона в измене. (В такую западню часто попадают те, кто замышляет осуществить утопию.) Поначалу царь-столяр не знал, что делать. Потом в страхе перед могуществом Диона он изгнал своего дядю, но Платону уехать не разрешил. Он не желал, чтобы Платон плохо говорил о нем по возвращении в Афины, как объяснил Дионисий старому философу.

К счастью, друзья вскоре сумели организовать побег Платона, и тот вернулся в Афины. В Академии его с нетерпением ждали верные ученики и Дион.

Но Дионисия Младшего сильно огорчило бегство Платона. Тиран любил поговорить с Платоном о философии, хотя и не собирался осуществлять его идеи. (Сиракузы

вряд ли могли позволить себе подобные эксперименты. В то время они были единственным сильным государством, способным противостоять карфагенскому вторжению, которое, кстати, было способно опустошить зарождавшуюся Римскую республику.)

Дионисий Младший, возможно, тянулся к Платону, как к отцу. Он явно ревновал философа к своему дяде Диону. Правитель засыпал Платона просьбами вернуться в Сиракузы. В смятении Дионисий твердил всем вокруг, что отныне без общения с учителем-философом его жизнь теряет смысл. Наконец он послал в Афины самую быструю свою триеру с угрозой конфисковать все сиракузские владения Диона, если Платон не вернется.

В конце концов вопреки здравому смыслу философ, которому перевалило за семьдесят, отплыл в Сиракузы. Вероятно, его уговорил Дион, у которого в тот момент, скорее всего, были иные мотивы, нежели возможность воплотить в жизнь утопию Платона и идея доказать тирану примат души над телом.

Вскоре Платон снова оказался в почетном сиракузском плену, видимо, дважды в день отказываясь от италийских яств и каждую ночь гневно прогоняя из своей постели нежеланных гостей. Но Платону снова удалось вырваться: как-то глухой ночью его вывез на своей триере один благоволивший к нему пифагореец из Тарента. Среди гребцов, доблестно сгибавшихся под ударами плетей, престарелый философ пустился по морю в обратный путь – к безопасным для него Афинам. (Через несколько лет Дион преуспел в том, что, возможно, и было его давней целью: захватил Сиракузы, изгнал Дионисия Младшего и взял власть в свои руки. Попытался ли он устроить здесь платоновское государство, раз уж ему представилась такая возможность? Очевидно, нет. Платоновская справедливость не восторжествовала, зато победила справедливость иная. Дион скоро был убит – предан, что довольно любопытно, бывшим учеником Платона.)

На этом вылазки Платона в политику закончились, а будущая Римская империя была спасена. В результате непроверенная платоновская теория стала моделью для средневекового мира Европы, выросшего из Римской империи, а позже такие личности, как Гитлер и Сталин, создали на ее основе классические прецеденты.

Полностью ли заблуждался Платон? По его мнению, подлинное знание или понимание может быть достигнуто лишь интеллектом, а не чувствами. Чтобы достичь истины, разум должен отказаться от чувственного опыта. Если Платон всерьез в это верил, трудно понять, почему он так бился за свою утопию. Чисто философский подход несовместим с политической практикой. Даже если согласиться с платоновским «Пока в государствах не будут царствовать философы либо так называемые нынешние цари и владыки не станут благородно и основательно философствовать… до тех пор государствам не избавиться от зол»[7]. (На практике все оказывается в точности наоборот. Правители, вдохновляемые философскими идеями, приносят куда больше бед, чем невежи в философии.)

Неполитическая часть платоновской философии на протяжении столетий также пользовалась большим влиянием, главным образом потому, что она тесно переплелась с христианством, придав тому, что начиналось как чистая вера, глубокое философское обоснование. (В результате недостаточно взять и перестать верить в христианские догмы – их нужно еще и опровергнуть.)

По Платону, душа человека состоит из трех частей. Рациональная составляющая стремится к мудрости, волевая – к освоению и различению, а страстная жаждет наслаждения. (Эти элементы соотносятся с тремя кастами платоновского идеального государства: философы, люди действия, или стражи, и отбросы, которые, по сути, живут полной жизнью и стремятся к наслаждению.) Добродетельный человек управляется разумом, но свою роль играет каждая из частей души. Мы не могли бы жить, не удовлетворяя свои потребности, как и целое государство не ушло бы далеко без работников, которые трудятся и радуются жизни, а не стремятся стать философами. Дело в том, что добродетельность

достигается только в том случае, когда все три части души выполняют свою функцию, так же как справедливость в государстве достигается, только если все три общественные группы выполняют свою роль.