Читаем Платон полностью

Самый увлекательный диалог Платона – «Пир» – посвящен спору о любви в разных ее проявлениях. Древние греки относились к эротической любви без ханжества, однако впоследствии раздел, в котором Алкивиад говорит о своей гомосексуальной любви к Сократу, стал причиной того, что книгу повсеместно запретили. В результате она стала подпольной классикой в кельях средневековых монастырей. (До 1966 г. новые издания «Пира» торжественно помещались в Индекс запрещенных книг, издающийся католической церковью.)

Платон рассматривает эрос как стремление души к благу. В своей низшей форме он выражается как страсть к красоте; производя в красоте потомство, человек стремится к бессмертию. (Трудно понять, как это применимо к Алкивиаду: ведь Сократ не был красавцем, да и произвести потомство у них никак не получилось бы.) Более высокая форма любви создает союзы во имя более духовных стремлений, ведущих к увеличению общественного блага. Наивысшая форма платонической любви связана с философией, а ее вершиной является мистическое постижение идеи бога.

Идеи Платона о любви имели огромное влияние. Они неожиданно выплыли в представлениях о куртуазной любви, столь популярной у трубадуров раннего Средневековья. А некоторые видят в платоновском понимании эроса даже ранний образец для тяжелых сексуальных фантазий Фрейда. Сегодня представления о «платонической любви» свелись к одному месту из «Пира», где говорится о почти исчезнувшем виде полового притяжения. Даже теория идей, которая должна была указать нам путь к мистическому постижению Красоты, Истины и Божественности, ныне во многом лишилась своего неземного величия. Критики замечают, что в соответствии с этой теорией мир напоминает язык с абстрактными словами и понятиями, проникающими в высшие сферы. Может быть, это и кажущееся проникновение, но полностью мы от него пока не избавились. Платон утверждает, что истинный мир – не тот, какой мы воспринимаем и описываем обычным языком на основе опыта. А собственно, почему? На самом деле вряд ли это так. Но можем ли мы что-то утверждать?

Платон умер в возрасте восьмидесяти одного года и был похоронен в Академии. Несмотря на спорность его философии, многие из этих постулатов сохраняются в наших взглядах на мир. А прилагательное, образованное от его имени, по-прежнему сохраняется за не самой приемлемой формой любви, которая находит себе поддержку в теории идей. Платоновская Академия процветала в Афинах, пока в 529 г. ее не закрыл император Юстиниан, стремившийся подавить языческую эллинистическую культуру во имя торжества христианства. Эта дата, по мнению многих современных историков, отмечает окончание греко-римской культуры и начало «темных веков».

Послесловие

Как Сократу наследовал его ученик Платон, так и Платону наследовал его ученик Аристотель – последний в триумвирате великих греческих философов. Аристотель развил и подверг критике идеи Платона, выдвинув много оригинальных идей, и в результате создал собственную философию. Но в Академии продолжала процветать философия Платона в ее чистой форме; здесь она и стала известна как платонизм.

С возникновением Римской империи платонизм стал постепенно распространяться, отбрасывая при этом некоторые из первоначальных черт. Совершенно очевидно, что было бы неразумно обсуждать политические утопии в империи, которой правили Калигулы и Нероны. Другие аспекты, как, например, математика, просто игнорировались, потому что римлян математика не интересовала.

Со временем платонизм начал развиваться. Многие из его самых верных последователей пришли к выводу, что, хотя платоновское учение верно, сам Платон часто не знал, о чем говорит. Эти философы решили, что они-то знают, о чем он говорил, и в результате появилась новая версия платоновской философии, известная как неоплатонизм. Неоплатоники главным образом выделяли мистические элементы платонизма. Они склонялись к вере в иерархию бытия, которая восходит от полной простоты к Благу (или Единому).

Главным выразителем неоплатонизма был философ III в. Плотин, учившийся в Александрии. Плотин был учеником бывшего христианина, ставшего последователем Платона, и некоторые идеи Плотина близки к христианским. Но по мере своего распространения в Римской империи христианство и неоплатонизм неизбежно вступили в конфликт. Одно время неоплатонизм казался главным оплотом борьбы против поднимающейся новой религии.

Однако в IV в. родился Августин Гиппонский, мощнейший со времен Аристотеля мыслитель. Блаженного Августина беспокоило отсутствие в христианстве интеллектуального содержания; его привлекал неоплатонизм. В конечном счете Блаженный Августин сумел примирить философию Плотина с ортодоксальным христианским богословием. Таким образом у христианства появилось твердое интеллектуальное обоснование, а получившие развитие идеи Платона были привиты единственной интеллектуальной силе, которая оказалась способна пережить «темные века».

Перейти на страницу:

Все книги серии Философия за час

Похожие книги

188 дней и ночей
188 дней и ночей

«188 дней и ночей» представляют для Вишневского, автора поразительных международных бестселлеров «Повторение судьбы» и «Одиночество в Сети», сборников «Любовница», «Мартина» и «Постель», очередной смелый эксперимент: книга написана в соавторстве, на два голоса. Он — популярный писатель, она — главный редактор женского журнала. Они пишут друг другу письма по электронной почте. Комментируя жизнь за окном, они обсуждают массу тем, она — как воинствующая феминистка, он — как мужчина, превозносящий женщин. Любовь, Бог, верность, старость, пластическая хирургия, гомосексуальность, виагра, порнография, литература, музыка — ничто не ускользает от их цепкого взгляда…

Малгожата Домагалик , Януш Вишневский , Януш Леон Вишневский

Публицистика / Семейные отношения, секс / Дом и досуг / Документальное / Образовательная литература
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика
Том II
Том II

Юрий Фельзен (Николай Бернгардович Фрейденштейн, 1894–1943) вошел в историю литературы русской эмиграции как прозаик, критик и публицист, в чьем творчестве эстетические и философские предпосылки романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» оригинально сплелись с наследием русской классической литературы.Фельзен принадлежал к младшему литературному поколению первой волны эмиграции, которое не успело сказать свое слово в России, художественно сложившись лишь за рубежом. Один из самых известных и оригинальных писателей «Парижской школы» эмигрантской словесности, Фельзен исчез из литературного обихода в русскоязычном рассеянии после Второй мировой войны по нескольким причинам. Отправив писателя в газовую камеру, немцы и их пособники сделали всё, чтобы уничтожить и память о нем – архив Фельзена исчез после ареста. Другой причиной является эстетический вызов, который проходит через художественную прозу Фельзена, отталкивающую искателей легкого чтения экспериментальным отказом от сюжетности в пользу установки на подробный психологический анализ и затрудненный синтаксис. «Книги Фельзена писаны "для немногих", – отмечал Георгий Адамович, добавляя однако: – Кто захочет в его произведения вчитаться, тот согласится, что в них есть поэтическое видение и психологическое открытие. Ни с какими другими книгами спутать их нельзя…»Насильственная смерть не позволила Фельзену закончить главный литературный проект – неопрустианский «роман с писателем», представляющий собой психологический роман-эпопею о творческом созревании русского писателя-эмигранта. Настоящее издание является первой попыткой познакомить российского читателя с творчеством и критической мыслью Юрия Фельзена в полном объеме.

Николай Гаврилович Чернышевский , Юрий Фельзен , Леонид Ливак

Публицистика / Проза / Советская классическая проза