Читаем Пластиковый океан полностью

Он сомневался, знают ли они моряков с «Хаякагэ мару», поэтому колебался и не решался подняться на борт. Но он уже несколько дней толком ничего не ел и, взвесив все за и против, решил отправиться к капитану на переговоры.

Тот оказался на полголовы ниже Ватанабэ Ю, но руки у него были очень сильные, половина лица скрыта бородой, а видимые участки кожи побронзовели от морского бриза.

Ватанабэ Ю нерешительно изложил свою просьбу, дескать, хочет поработать на корабле в обмен на билет до Японии.

Капитан оглядел его с ног до головы и улыбнулся:

– Кто не попадал в неприятности на чужбине? – Он похлопал гостя по плечу и сказал: – Если тебе понадобится моя помощь или возникнут проблемы, просто обращайся. Но если не обратишься, я не буду приставать с расспросами.

Другие члены команды тоже не проявили никакого любопытства к новичку. Если появлялась какая-то работа, ее поручали Ватанабэ Ю. В отсутствии работы тот в оцепенении сидел в каюте.

За двухнедельное плавание он и члены экипажа обменялись не более чем десятью словами.

На подъезде к Унадзаве, Ватанабэ Ю поднял воротник, чтобы скрыть лицо. Судя по виду из окна автобуса, в деревне ничего не поменялось: мокрая каменная дорога, вдоль которой стояли ветхие плавучие дома.

На улице никого не было. Дом его дяди и тети находился в конце дороги. Прежде чем Ватанабэ Ю смог отыскать его глазами, автобус снова тронулся. Он отвернулся и посмотрел на свои колени.

Нет, сегодня ему не сюда.

Хотя деревня Цуруяма находится всего в сорока минутах езды от Унадзавы, обстановка там царила совершенно иная. Мужчины громко разговаривали и смеялись в лавке, а женщины собирались небольшими группами и щебетали о чем-то своем.

Улов оставлял желать лучшего, но позволял комфортно прожить оставшуюся часть года. Если грамотно распорядиться деньгами, то можно было даже что-то сэкономить.

Однако деньги, заработанные в море, подобны воде: они текут по карточному столу, проходят через руки каждого и, наконец, собираются в кассе хозяина лавки.

Именно поэтому тот не возражал, если последние гости пили до трех часов ночи. Зевая, он подавал саке, а вернувшись, отмечал в бухгалтерской книге поступления.

– Эй, хозяин… а я тебе рассказывал о чертовом ките? – заорал один из посетителей.

Хозяин лавки улыбнулся и кивнул: он слышал эту историю более восьмисот раз.

– Этому ублюдку действительно… повезло! – Посетитель проигнорировал ответ хозяина и продолжил: – Окава выстрелил… восемь раз подряд… но не попал…

– Девять… – икая, поправил его приятель, который выглядел даже более пьяным.

– Просто скажи, что облажался… – Третий парень похлопал Окаву по плечу.

– Нет… это из-за кита братишку ранило… проклятый кит! – Окава выругался и швырнул стопку на пол.

Хозяин лавки быстро поставил новую стопку и сделал отметку в счете.

– За Сабуро! – предложил кто-то.

– За Сабуро! – Все подняли стопки, осушили их и наполнили по новой.

– Но на этот раз все было по-другому, брат… киты словно ополоумели…

– Да… да, я выхожу в море больше десяти лет… и ни разу кит на меня не нападал. А в этом году аж трижды!

– Не повезло, Окубо!

– Да уж, не повезло, Окубо! – Все снова подняли бокалы, чтобы отпраздновать невезучесть своего приятеля.

– Но… после того инцидента я ни с чем подобным не сталкивался, как та штуковина… Это просто потрясающе!

Все согласно закивали.

Хозяин вздохнул с облегчением: каждый раз, когда речь заходила про ту «штуковину», пьяницы впадали в депрессию и переставали пить. Цуруяма – маленькая деревня, и здесь никогда не умели скрывать секреты, однако спустя месяц с лишним после возвращения с моря никто так и не сказал, что это за «штуковина». Но хозяин не торопился, он точно знал, что рано или поздно кто-то не сможет сдержаться и все выложит, надо просто приготовить достаточно саке.

Как и ожидал хозяин, сидевший посередине Окубо, услышав кодовое слово, помрачнел и кашлянул. Пьяницы угомонились.

– Ну, хватит на сегодня, – сказал Окубо. – Хозяин!

– А? – откликнулся хозяин, который закрывал шторы и начинал убираться.

– Как обычно. Рассчитай нас!

– Хорошо! Приходите еще!

Хозяин закрыл за ними дверь, и стоило ей захлопнуться, как пьяницы оказались в темноте, со спины их освещала луна, и они шли нетвердой походкой, заплетаясь в собственных тенях.

Окава тащился последним, поскольку был пьянее всех, а от порывов ветра голова у него кружилась еще сильнее. Горная дорога была извилистой, и он шел, то и дело поскальзываясь, словно ступал по телу огромной змеи.

Окава протер глаза. К горлу подступила тошнота. Он согнулся в три погибели и изверг содержимое желудка с громким звуком. Приятели заржали над ним.

Как только он выпрямился и вытер рукавом остатки рвоты с губ, в него врезалась какая-то фигура.

Окава посмотрел на нее, и у него появилось странное чувство. Он крикнул «Эй!», но ни тень, ни его спутники не ответили.

Незнакомец догнал приятеля Окавы, и, когда проскользнул мимо, рыбак пошатнулся и повалился на соседа, после чего тень продолжила движение вперед.

Творилось что-то странное.