Читаем Планета Шекспира полностью

– Может быть, лучше не говорить ему, но я не смогу. Никогда не встречал такой путаницы, как на этой панели управления.

По тропе вперевалочку явился Плотоядец.

– Теперь весь чистый, – заявил он. – Я вижу, вы уже кончили. Как вам понравилось мясо?

– Оно было превосходно, – заверил Хортон.

– Завтра у нас будет свежее мясо.

– Мы зароем остатки мяса, пока ты охотишься, – предложил Хертон.

– Нет нужды закапывать. Бросьте его в пруд. В процессе этого держите нос в полной безопасности.

– Так ты всегда делаешь с мясом?

– Конечно, – ответил Плотоядец. – Это самое легкое. В пруду его что-то съедает. Может быть оно довольно, что я бросаю мясо.

– Ты когда-нибудь видел, кто съедает мясо?

– Нет, но мясо исчезает. Мясо по воде плавает. А то мясо, что я бросаю в пруд, не плавает никогда. Наверняка его кто-то ест.

– Может быть пруд воняет от твоего мяса?

– Нет, – возразил Плотоядец. – Он всегда так вонял. Еще до бросания мяса. Шекспир оказался здесь раньше меня и он мяса не бросал. Но он говорил, что пруд воняет с тех пор, как он здесь.

– Застоявшаяся вода может очень дурно пахнуть, – заметил Хортон, – но я никогда не встречал пахнущей настолько дурно.

– Может быть это не настоящая вода, – сказал Плотоядец. Она гуще, чем вода. Течет, как вода, выглядит, как вода, но не такая жидкая, как вода. Шекспир назвал ее «суп».

По лагерю протянулись длинные тени от стоящих на западе деревьев. Плотоядец задрал голову, щурясь на солнце.

– Божий час почти пришел, – сказал он. – Давайте найдем укрытие. Под прочной каменной крышей не так плохо. Не так, как на открытом месте. Чувствуется, но самое худшее камень отсеивает.

Обстановка в домике Шекспира была простой. Пол выложен каменными плитками. Потолка не было, единственная комната находилась прямо крышей. В центре комнаты стоял большой каменный стол, а вдоль стен проходило возвышение из камня высотой со стул.

Плотоядец указал на него.

– Это чтобы сидеть и спать. А также чтобы ставить вещи.

В задней части комнаты возвышение было завалено вазами и кувшинами, странными изделиями, выглядевшими, как небольшие статуэтки и другими изделиями, которым, на первый взглд, нельзя было подобрать названия.

– Из города, – сказал Плотоядец. – Предметы, которые Шекспир приносил из города. Может быть любопытные, но ценности небольшой.

На одном конце стола стояла деформированная свеча, прилепленная к камню.

– Это дает свет, – пояснил Плотоядец. – Шекспир изготовил это из жира того мяса, что я убил, чтобы он мог размышлять над книгой, иногда говорил с ней, иногда делал на ней пометки своей волшебной палочкой.

– Это-то и была книга, которую, ты мне сказал, я могу увидеть? – спросил Хортон.

– Конечно же, – заверил его Плотоядец. – Может быть вы растолкуете ее мне. Скажите мне, что она такое. Я много раз спрашивал у Шекспира, но объяснение, которое он давал, не было настоящим объяснением. Я сидел и изводил душу от желания узнать, а он никогда не говорил. Но скажите мне, пожалуйста, одну вещь. Почему он нуждался в свече, чтобы разговаривать с книгой?

– Это называется «чтение», – объяснил Xoртон. – Книга говорит посредством стоящих в ней знаков. Нужен свет, чтобы видеть знаки. Чтобы книга заговорила, знаки должны быть ясно различимы.

Плотоядец покивал головой.

– Странное обыкновение, – сказал он. – Вы, люди, занимаетесь странными делами. Шекспир был странный. Он всегда надо мной смеялся. Не снаружи смеялся, смеялся внутри. Он мне нравился, но он смеялся. Он смеялся так, будто он лучше, чем я. Он смеялся втайне, но все же давал понять мне, что смеется.

Он шагнул в угол и поднял сумку, изготовленную из шкуры животного. Плотоядец сжал ее в кулаке и встряхнул, а оттуда донесся сухой шорох и стук.

– Его кости! – воскликнул он. – Теперь он смеется только костями. Даже кости все еще смеются. Прислушайтесь, и вы их услышите. Он злобно встряхнул мешок. – Вы не слышите смеха?