Читаем План спасения СССР полностью

Леонид отрицательно покачал головой.

– Нет, пока я хочу сказать только одно, что, когда вскрывали сейф, Модест Анатольевич был еще жив.

Майор усмехнулся.

– Основываясь на каких сведениях, вы делаете такое уверенное заключение?

– Модест Анатольевич был убит кортиком адмирала Хорлина. Кортик этот Модест Анатольевич хранил в сейфе, он придавал большую ценность вещам, связанным с памятью адмирала. Он собирал оставшиеся от него вещи, он был готов даже платить за них. Иногда немалые деньги.

Произнося эти слова, Леонид смотрел на Валерия Борисовича. Тот сидел набычившись и катал грязным пальцем хлебный шарик по столу.

– Представить, что Модест Анатольевич собственноручно отдает кому-то этот кортик, невозможно. Он только накануне приобрел его.

Майор опять усмехнулся.

– Вы и об этом осведомлены? Может быть, поделитесь с нами источником такой редкостной информации?

– Обязательно поделюсь, но чуть позже. Закончу сначала мысль. Так вот, мне так же трудно представить, что кому-то удалось бы вскрыть сейф в присутствии хозяина. Значит, что? Значит, Модеста Анатольевича не было в кабинете, когда воровали кортик. Он пребывал где-то в других помещениях дома.

Я сидел все так же неподвижно. В каком-то смысле мне было даже любопытно, догадается ли этот парень про туалет. А может, он все видел собственными глазами, подсмотрел? Но как?!

– Не скажете, в каких именно?

– Скажу, товарищ майор.

– Попозже, да? – ехидно поинтересовался Аникеев. – Что-то слишком много вы откладываете на потом.

Леонид вздохнул.

– Я и сам еще не во всем разобрался. Какие-то открытия делаются прямо по ходу рассуждений.

– Пускай не все еще ясно, но картину, хотя бы в общих чертах, мы уже можем обрисовать.

Сказав это, майор обвел пленников веранды тяжелым взглядом.

– Модест Анатольевич непонятно зачем спустился вниз из своего кабинета. В этот момент кто-то пробрался к нему, вскрыл сейф, так же спустился вниз, нашел место, где почему-то считал нужным спрятаться хозяин, и убил его. В тот момент, когда происходило убийство, Арсений Савельевич Барсуков успел пробраться наверх, схватить тетрадь и незамеченным вернуться в комнату. Дементий Дементьевич…

Ну, наконец-то и до меня дошло дело!

Все меня заметили, все обратили на меня свои взоры, я физически ощутил их неприятную тяжесть.

– …не мог сразу выглянуть на шум, доносившийся из коридора. Он следил за мужчиной, который подглядывал в окно комнаты, чем занимается младшая дочь Модеста Анатольевича. Когда Дементий Дементьевич выглянул в коридор, он уже ничего интересного не увидел. Убийца удалился. По словам Дементия Дементьевича, удалился в сторону кухни и глухой веранды. Я правильно излагаю?

Мне оставалось только кивнуть. Даже невооруженным глазом было видно, что в нарисованной схеме именно моя роль выглядит наименее убедительной. С Барсукова, по всей видимости, подозрение снято, а я, убогий, пытаюсь своими рассказами про план спасения СССР все свалить на американца, неизвестно куда подевавшегося. Черт побери, да я ведь с первой минуты знакомства не понравился этому майору. По горячим следам он меня не застукал, так хочет дожать логикой. Я не знал, какой способ защиты применить и надо ли вообще мне сейчас показывать, что я понимаю, будто атакован.

В момент сильнейшего смятения мне пришли на помощь с той стороны, откуда я не ждал. Вдруг как резаный завопил Валерий Борисович. Так неожиданно и так громко, что даже Барсуков выпал из состояния мертвой прострации, отнял ладони от лица и открыл красные безумные глаза.

Вероника, наоборот, схватилась за свое лицо.

Младший брат горестно и грустно усмехнулся.

– Да, это я продал кортик Модеске! Вчера вечером. Не могу знать, для чего ему надобились все эти погоны, пуговицы, планшеты, фуражки, может, Модеска и правда хотел сделать дом-музей, мне до этого дела не было. Я продал, и все, но больше его не видел и ничего больше не знаю. И пойду сейчас спать.

На майора эта истерика не произвела особого впечатления. Он сказал:

– Вы должны будете еще остаться на некоторое время. У меня есть еще к вам вопросы.

Валерий Борисович сник так же мгновенно, как и вспыхнул. Повалился в кресло и начал тихо хныкать, две большие торопливые слезы прокатились по небритым щекам и разбились на грязных отворотах пиджака.

Я тихо злорадствовал. Майор, уже начинавший гордиться тем, как ловко он сплел против меня сеть косвенных доказательств, вынужден теперь разбираться с пьяными истериками и новыми фактами.

– Первый вопрос будет такой. Модест Анатольевич, получив от вас кортик, запер его в сейф?

Валерий Борисович прохрюкал что-то в подтверждение.

Майор, почувствовав слабину в собеседнике, перешел к самому обыкновенному напору.

– По-моему, вы не все нам говорите.