Читаем Пламя обжигает полностью

   - Твоя гордыня, точно яд, что отравляет доброе древо, - проговорил инквизитор. - Твоя ложь, точно бедствие, что сушит доброе древо, - он резко отдернул руку. Тело Итана повалилось на пол. - От мертвого древа - мертвые плоды. От мертвого древа - мертвые побеги, - он посмотрел на замерших в углу детей. - Сжечь здесь все! - развернулся на каблуках. - Огонь очистит души грешников.

  Кэр попытался вытолкнуть Дезире прочь из комнаты, когда почувствовал упругую воздушную волну, разошедшуюся в стороны. И эпицентром волны была явно Дез.

  'Не успел...'

  Он нащупал под рваным балахоном штурмовую винтовку, снял ее с предохранителя. Прежде чем инквизиторы что-то поняли, их лидер с громким рыком повалился на колени. Руками он сжимал собственную голову. Один инквизитор бросился ему на помощь. И тут Дезире ударила сразу по всем служителям Нового Иерусалима. Она выжигала их мозг, ломала разум. Насколько бы тот ни был закален в тренировочных программах Иерусалима, он не смог противиться напору слепой полукровки.

  Эрсати не стал ждать и испытывать судьбу. Выхватил винтовку. Памятуя живучесть инквизиторов, он стрелял только в голову. Короткие очереди по почти беспомощным противникам. Надо бы появиться уколам совести. Но их нет и в помине.

  Человеческая женщина, завывая и проклиная жестокость инквизиторов, сначала бросилась к мужу, затем собрала в охапку детей и буквально за шкирку выволокла их на улицу.

  Дезире пошатнулась, осела на пол.

  Кэр подбежал к ней, подхватил на руки. Времени на разговоры нет. Случилось то, чего он так опасался. Они привлекли к себе внимание. И плевать на людей, хотя ни к чему даже их внимание. Группа инквизиторов наверняка должна докладываться в центр координации. А что будет, если доклада не последует?

  Что бы ни было, а уходить надо как можно скорее.

  Женщина сидела на крыльце, уткнувшись лицом в ладони. Дети крутились возле нее. Рыдали, казалось, все.

  Эрсати не стал их тревожить, прошел мимо. Плевать на ночь, плевать на темноту. Они пойдут пешком или поедут очень медленно. Дорога есть, и она неплохо наезжена. И так загостились.

  - Подождите! - настиг его крик женщины.

  Кэр нехотя остановился. Держать Дезире было трудно, но он заставил себя развернуться на месте.

  - Вы же не из Иерусалима?

  Женщина стояла возле крыльца. Лицо заплаканное, подбородок все еще дрожит.

  - Это важно? - спросил эрсати.

  - Не говорите, если не хотите. Прошу только, помогите мне.

  - Чем?

  Задерживаться ради помощи тем, кто, по всей видимости, долгое время добровольно жил под наблюдением и контролем инквизиции, - совсем не хотелось.

  - У нас есть сарай. Не могли бы вы загнать туда мотоциклы инквизиторов? Боюсь, я не справлюсь сама.

  - Зачем? - не понял Кэр.

  - Они приехали и оставили мотоциклы в сарае. Сами ночевали в доме. Как всегда. Ночью дом загорелся... - она сглотнула снова подступившие слезы. - Погиб хозяин дома и все инквизиторы.

  - Если их трупы осмотрят - найдут дыры в голове. Пожар - плохой камуфляж.

  - Это лучше, чем оставлять тела, как есть.

  - Хорошо, - выдавил из себя эрсати.

  Он отнес Дезире к своему мотоциклу, усадил ее на землю. Девушка уже начала приходить в себя, но была очень слаба.

  - Не беспокойся обо мне, - сказала она. - Рядом никого нет. И... извини, что не сдержалась.

  - Да ладно. Эти ублюдки заслужили то, что получили. Хотя проблем нам добавили.

  Один за другим он отогнал круизеры инквизиторов в сарай - деревянное покосившееся строение, чердак которого оказался забит сеном. Затем оттащил тела самих ночных гостей в две комнаты, уложил на кровати. С тел забрал только магазины к штурмовой винтовке.

  Тем временем жена хозяина дома собрала в дорогу рюкзак, откуда-то вытащила двуствольное ружье. Сама оделась в грубые штаны, резиновые сапоги и телогрейку. Собрала детей. Те вели себя на удивление спокойно. Глаза на мокром месте, но ни истерик, ни пререканий. Такое ощущение, что нечто подобное затянувшейся ночи предвидели давно. И приготовились - хотя бы морально. Насколько это вообще возможно.

  Единственное, что еще сделал хозяйка перед тем, как запылал дом, а следом за ним и прилегающие хозяйственные постройки, - выпустила всю имеющуюся живность. Встревоженные куры и козы метались по двору, но не уходили, пока женщина не выстрелила в воздух. Эрсати поморщился: прогнать можно было и другим способом, зачем шуметь?

  Первым загорелся жилой дом. Кэр разбросал внутри несколько охапок сена, а потом быстро пробежался от одной к другой с факелом. Женщина запалила хозяйственные постройки. Уже через несколько минут огонь вырывался из окон, тянулся к крыше.

  - Куда вы пойдете? - спросила Дезире. Она достаточно оправилась, чтобы самостоятельно стоять на ногах.

  - Не знаю, - пожала плечами женщина. - Подальше отсюда. За глупость надо платить. А мы были глупы. Много раз заговаривали о побеге. Много раз собирались, но все откладывали.

  - Вы знаете о Фениксе?

  - Оплот безбожников и бандитов? О нем знает каждый в Иерусалиме.

  - Мы эти безбожники и бандиты, - подошел к женщинам Кэр и снял маску.