Читаем Плач соловья полностью

Главный редактор неуклонно проводил в жизнь программу равных возможностей для работников, среди которых попадались не только люди. Полупрозрачный дух говорил с миром теней по старомодному призрачному телефону, а под потолком летали два ворона по имени Истина и Память. Эти последние работали здесь по совместительству: проверяли факты. Гоблин-трансвестит занимался составлением гороскопа на завтра. На мой вкус, рога плохо сочетаются с белым кучерявым париком. Дело свое, однако, он знал хорошо. Его колонка не всегда радовала, но никогда не была скучной: спасало ядовитое чувство юмора. Он кивнул, и я подошел поближе. Гоблин поправил кружавчики на ярко-зеленом коктейльном платье и широко улыбнулся:

— Рад тебя видеть, Джон! Кто у нас непослушный мальчик? Только что заходил этот ужасный Уокер, и он совсем не похож на счастливого кролика.

— А он когда-нибудь бывает похож? — спросил я невозмутимо. — Но я уверен, что это недоразумение. Ты случайно не знаешь, зачем я понадобился главному редактору?

— Он не говорил, да он и не говорит никогда. А ты чем сейчас занимаешься?

— Да так, ерундой всякой. Не скажешь ли, что меня ждет в ближайшем будущем?

— Это ты мне скажешь, милый. Я просто работаю.

Мы с удовольствием посмеялись, и гоблин вернулся к своим непосредственным обязанностям, готовя нечто поистине огорчительное завтрашним девам. Я направился к кабинету главного редактора настолько неторопливо, насколько это возможно, чтобы не выказать явного пренебрежения. Нельзя знать, о чем Жюльену известно, а о чем нет, но я не собирался рассказывать ничего лишнего. Здесь, как и повсюду на Темной Стороне, знание — сила. Многие по-прежнему делали вид, что не замечают меня, но я уже привык. Слева стучала пишущая машинка, за которой сидел призрак журналиста, убитого несколько лет назад. Не всякого останавливает такой пустяк, как смерть.

В нескольких шагах от редакторского кабинета мне загородил дорогу своим стулом репортер светской хроники. Тысячеглазый Аргус мог в любой момент превратиться во что угодно, и потому запертых дверей для него не существовало. Он все видел, все слышал и почти все рассказывал, будучи столь же бесстыжим, сколь и любопытным. Ему угрожали расправой чаще, чем всем остальным репортерам «Найт таймс», вместе взятым. Вероятно, именно поэтому он никому и никогда не открывал своего истинного облика. Ходили скандальные слухи о его сложной сексуальной жизни. В данный момент он выглядел как Кристофер Рив в роли знаменитого репортера Кларка Кента из фильма «Супермен».

— Это правда — то, что сейчас говорят про Сьюзи Стрелка? — спросил он.

— По всей вероятности. Кого она убила на этот раз?

— Все гораздо интереснее. По сведениям, полученным из самых надежных источников, Сьюзи скрывает кое-какие пикантнейшие семейные тайны…

— Ни слова больше! — перебил я. — Если тебя не убьет Сьюзи, тебя убью я.

Аргус глумливо ухмыльнулся и мгновенно превратился в мою точную копию.

— А что, если я сам пойду и спрошу?

Я схватил его за глотку, оторвал от стула и уставился прямо в его — мои — глаза.

— Не надо. Быть мной вредно для здоровья даже в самое спокойное время. И мне не нужно…

— Отпусти его, Джон, — раздался голос Жюльена Адвента, стоявшего на пороге своего кабинета. — Ты же знаешь, чтобы убить его, нужен по меньшей мере огнемет. Заходи, есть разговор.

Я уронил Аргуса обратно на стул. Он показал мне мой собственный язык и превратился в Уокера. Я решил непременно купить огнемет и последовал за Жюльеном в кабинет. Плотно закрыв дверь, Жюльен указал мне на кресло для посетителей. Мы сели, задумчиво глядя друг на друга.

— Хорошая куртка, Джон, — произнес он наконец. — Но совсем не твой стиль.

— Мне ее дал один человек, так и не изменившийся с девятнадцатого века.

Жюльен Адвент улыбнулся, и я улыбнулся в ответ. Мы с Жюльеном всегда хорошо ладили, хотя не были друзьями и даже не слишком друг другу нравились. Возможно, нам помогало обилие общих врагов.

Жюльен Адвент, он же Викторианский Искатель Приключений, был величайшим героем своего времени. Бесстрашный и дерзкий, он боролся со всеми пороками викторианской эпохи — и с неизменным успехом. Высокий, гибкий и мускулистый, элегантный и мужественный, черноволосый и черноглазый, старомодно бледный, он был хорош собой, как кинозвезда, хотя, пожалуй, и чересчур мрачен. Он всегда выглядел так, будто не верил в существование столь легкомысленных вещей, как веселье и кинозвезды. Носил он строгий черный фрак времен своей молодости с единственным цветным пятном — лиловым галстуком, заколотым серебряной булавкой, подаренной самой королевой Викторией. Нельзя не сказать, что Жюльен выглядел куда элегантнее Ионы. В нем был шик.