— Разумеется, — ответил мистер Кавендиш. — Шоу продолжается при любых обстоятельствах. К тому же наша милая Россиньоль живет, чтобы петь. Не так ли, дитя мое?

— Да, — прошептала Россиньоль, по-прежнему не поднимая глаз от пола. — Я живу, чтобы петь.

— Но люди умирают! Не только здесь, не только сейчас. Сегодняшнее самоубийство — лишь последнее по времени и самое публичное. — Я ждал, что Россиньоль как-нибудь отреагирует. — Люди отдают свои жизни оттого или за то, что они слышат, когда Россиньоль поет!

— Слухи, — объявила миссис Кавендиш. — Домыслы. Пустая болтовня, не более того.

— Фанатики всегда были, есть и будут, — добавил мистер Кавендиш. — Несчастные, надломленные души, летящие, как мотыльки на огонь, чтобы опалить себе крылья. Не терзай себя, моя милая Россиньоль! Клуб почти готов к новому представлению. Ничего не бойся, мы усилим охрану и примем все необходимые меры безопасности. Предоставь все нам.

— Хорошо, — согласилась Россиньоль, будто в полусне.

Одного присутствия Кавендишей хватило, чтобы вернуть ее в то безжизненное, подавленное состояние, в каком я увидел ее впервые. Говорить с ней сейчас не имело смысла. Я мысленно пожал плечами и осторожно снял с ее плеч свою куртку. Она не шевельнулась. Кавендиши посторонились, освобождая мне дорогу. Я надел куртку и с независимым видом направился к выходу. Уже в дверях меня настиг голос Россиньоль. Я обернулся. Подняв глаза, она заговорила негромко, но решительно:

— Джон, выясни, что происходит. Мне нужно знать правду. Пожалуйста.

— Конечно, — ответил я. — Спасать девиц из пасти дракона — моя работа.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

К ЧЕРТУ ВСЕ ЭТИ НОВОСТИ

Приличный гость не злоупотребляет хозяйским гостеприимством. Особенно если гость незваный, и тем более — если хозяин уже заказал его голову на блюде. Так что я выскользнул из Клуба быстро и незаметно, воспользовавшись неразберихой и черным ходом, который, несмотря на усиленные меры безопасности, никто не охранял. Снаружи, на задах клуба, оказалось на удивление чисто и красиво, ярко горели фонари. Я чуть не спугнул стайку обезьян-уборщиков, азартно игравших в кости. Бормоча извинения, я заспешил мимо. Обезьяны очень не любят, если кто-то перебивает им удачу.

Я повернул за угол в переулок, ведущий к главной улице, на которую выходит фасад клуба. В самом переулке я ничего особенного не увидел, но на улице кого-то уже били, слышно было хорошо. Часто оглядываясь, я двинулся вперед. На углу перед фасадом «Пещеры Калибана» я остановился и принялся с интересом наблюдать за развитием событий. Кто-то успел разбить ближайший уличный фонарь, так что вряд ли меня могли заметить.

Орущая перед входом толпа уверенно двигалась от словесного возмущения к массовой драке. Изгнанная публика чувствовала себя обманутой, несмотря на вполне корректные заявления администрации, что деньги за билеты не подлежат возврату ни при каких обстоятельствах. Кое-кто из зрителей, не привыкших к грубому обращению, решил выразить свое неудовольствие, попортив как следует фасад клуба. Среди них я разглядел несколько знаменитостей. Вандалы сорвали вывеску, расколотили все стекла и сбили на тротуар все, что смогли. Подавленная численным превосходством противника, охрана заперлась в клубе. Толпа восприняла это как вызов и решила выбить входную дверь, используя камни мостовой в качестве тарана.

Тем временем на другой стороне улицы собралась толпа побольше, уже из случайных прохожих. Бесплатные развлечения, особенно связанные с насилием и членовредительством, на Темной Стороне всегда высоко ценились. Разобравшись в сути дела, многие из вновь прибывших присоединились к осаждающим, атакуя дверь всеми подручными средствами. Вам было бы интересно посмотреть на средства, которые попадаются под руку на Темной Стороне.

Рев мотоциклов возвестил, что к осажденным прибыла подмога. Едва ли не сотня неандертальцев на мотоциклах без глушителей и многих других второстепенных деталей. Свежие бойцы спешились и с первобытным ревом кинулись вперед, размахивая разнообразными тупыми орудиями. Толпа обиженных обрадовалась появлению живого противника и с энтузиазмом устремилась навстречу. Стороны стоили друг друга: тела падали, как кегли, по мостовой струилась кровь. Отойдя на безопасное расстояние, толпа зевак восторженно вопила и свистела.

Я рассудил, что сейчас, пока у Кавендишей есть чем заняться, самое время исчезнуть. Я обошел драку по периметру, решительно отклоняя все приглашения поучаствовать, и скорым шагом направился к деловой части Аптауна. Мне пришла в голову светлая мысль: а не спросить ли тех, кто знает все, хотя и не утруждает себя доказательствами? То есть журналистов и прочую пишущую братию, занятую в «Найт таймс» — самой главной газете Темной Стороны.