Читаем Плач соловья полностью

Наконец я посмотрел на хозяев. Кавендиши были похожи на тощие пугала в одеждах гробовщиков. Парочка выглядела неуклюже; казалось, они упадут, как только потеряют концентрацию. Костюмы одинаковые и на мужчине, и на женщине — бесцветные, безликие, не старинные и не современные. Лица бледные, землистые, кожа неестественно чистая, без дефектов и слишком гладкая, как бывает после множества подтяжек. Подозреваю, впрочем, что в данном случае дело не в подтяжках: скорей всего, Кавендиши никогда в жизни не испытывали никаких чувств.

Они приблизились вплотную, сделав шаг вперед одновременно и до странности одинаково, словно по команде. Между поджатыми бескровными губами и короткой темной стрижкой мистера Кавендиша сверкал взгляд пристальный, но едва ли не бесчувственный, как если бы он смотрел не на живого своего противника, а на абстрактную проблему. У миссис Кавендиш были длинные волосы, более правильные черты лица и совсем безгубый рот; взгляд был как у мистера Кавендиша, точно такой же.

Больше всего они походили на пауков, прикидывающих, что же попало в их паутину.

— Вам здесь нечего делать, — сказал мистер Кавендиш сухо и отрывисто. — Нечего делать, не правда ли, миссис Кавендиш?

— Именно так, мистер Кавендиш! — отозвалась миссис Кавендиш таким же голосом. — Убеждена, что у него недостойные намерения.

— Почему вы вмешиваетесь не в свое дело, мистер Тейлор? — спросил мистер Кавендиш.

— Объяснитесь, пожалуйста, — сказала миссис Кавендиш.

Говорили они абсолютно одинаково, безжизненно ровно, сверля меня суровыми взглядами. Я дружелюбно улыбнулся, и из разбитой губы потекла кровь.

— Скажите, правда ли, что вы брат и сестра, а не только муж и жена?

Я предполагал, что меня снова будут бить, но все равно было очень больно. Когда сомнамбулы наконец остановились, стоять я уже не мог. Моим мучителям пришлось держать меня за плечи.

— Использовать сомнамбул очень удобно, мы всегда так делаем. Самые лучшие слуги, не правда ли, миссис Кавендиш?

— Именно так, мистер Кавендиш! Не дерзят и не предают своих хозяев.

— Нынче нелегко найти хороших слуг, миссис Кавендиш. Боюсь, это знамение времени.

— Вы правы, мистер Кавендиш!

Во время этого диалога мистер и миссис Кавендиш не сводили с меня взгляда, ни разу не посмотрев друг на друга.

— Нам о вас все известно, мистер Тейлор, — сказал мистер Кавендиш, — и мы не видим причин с вами считаться. Мы также не расположены терпеть вашу легендарную дерзость. Мы Кавендиши, у нас есть собственный фонд. Мы люди состоятельные и с положением в обществе, и мы не потерпим вмешательства в наши дела.

— Совершенно верно, мистер Кавендиш! Вы для нас пустое место, мистер Тейлор. В обычных обстоятельствах мы на таких, как вы, не обращаем внимания. Вы всего лишь хам сомнительного происхождения. Мы — корпорация!

— Певица Россиньоль является частью нашего фонда. У нас с миссис Кавендиш есть ее контракт. Мы владеем ее карьерой и ее жизнью, и мы всегда защищаем наше владение.

— Россиньоль принадлежит нам. Нам принадлежит каждая вещь и каждый человек, проходящие по нашим бухгалтерским книгам, и мы никогда не выпускаем своего из рук.

— Кроме тех случаев, когда это приносит солидную прибыль, миссис Кавендиш.

— Именно, мистер Кавендиш, и спасибо, что напомнили. Мы очень не любим, когда кто-то проявляет нездоровый интерес к нашим делам, мистер Тейлор. Нашими делами занимаемся только мы. В течение многих лет разные горе-герои пытались помешать нам. Сегодня мы по-прежнему здесь, но где те герои? Здравомыслящий человек мог бы извлечь из этих фактов полезный урок.

— И как же вы собираетесь меня остановить? — спросил я. Получилось не так разборчиво, как мне бы хотелось. Нижнюю губу здорово раздуло. — Эти спящие красавицы не могут следовать за мной повсюду.

— Мы, как правило, всячески избегаем насилия, — сказал мистер Кавендиш. — Это так… банально. В случае необходимости для нас это делают другие. Если вы по-прежнему будете нам докучать, если вы попробуете еще раз приблизиться к Россиньоль, мы вас покалечим. Если этого окажется недостаточно, мы вас убьем. Причем сделаем это так, чтобы и другим неповадно было.

— И все же мы люди рассудительные и умеренные, не правда ли, мистер Кавендиш?

— Деловые люди, миссис Кавендиш, прежде всего.

— Почему бы нашему разговору не принять деловой оборот, мистер Тейлор? На каких условиях вы могли бы согласиться работать на нас, и только на нас?

— Стать нашим человеком, мистер Тейлор?

— Влиться в фонд Кавендишей, получить высокую оценку и удостоиться нашей доброй воли, вознаграждения и защиты?

— Никак не получится, — ответил я. — Меня не покупают, меня берут напрокат. И клиент у меня уже есть.

Сомнамбулы пошевелились, и я дернулся, хотя и пытался сдержаться. Благоразумный человек на все бы согласился, но они меня разозлили. Они отбросили мою гордость, но у меня осталась наглость.

Кавендиши вздохнули в унисон.