Читаем Питер Терпи полностью

– И всё-таки все мы скоты, разносчики семени, из которого получается человек. Тут, кстати, жил один костромской татарин, заездной юрист по образованию. Его, значит, в командировку сюда отправили, но что-то всё дело не шло и, короче, бабки начал он уже тратить из своих. Мы с ним пили, он всё плакал, что на работе даже не дадут ему никакой компенсации, волчья работа, семью тоже не видит, а так хотел привезти побольше денег из Питера. Плакал вот, значится, грустил, а потом снял проститутку на последние три штуки, и всё хорошо у человека сразу стало. Его здоровье, прости Господи! Натурально без порток поехал к себе в Кострому.

***

В своей комнате ночью Корней начал шмыгать носом. Сначала показалось, что это ему снится, а потом он проснулся. «Наверное, из-за сквозняка простыл, вот и потёк нос», – подумал Корней. Поднялся с постели, потёр кончик носа – липко, пальцы слиплись. По голове треснуло – бум-бам-бум! Корнея повело. Медленно он вышел в коридор, добрёл до ванной. Ледяной водой из крана умыл лицо. Отнял от лица руки – кровь. Когда Корней высмаркивался, весь рукомойник изгваздал: повсюду были маленькие кровавые пятнышки, они так быстро начали засыхать. Корней сплюнул (тоже кровью) и запрокинул голову. Надо подождать. И вдруг как будто кто-то потянул сзади, Корней почувствовал, что вот-вот рухнет на пол, и поэтому, схватившись крепко за рукомойник, аккуратно спустился на пол. Тело трясло. Корней закрыл глаза и слушал, как льётся вода, свинцовая, холодная, тягучая.

Наверное, сначала мама искала тебя с собаками. Расклеили по всему южному округу объявления с твоей фотографией в красной рамке: «Пропал молодой человек среднего роста, среднего телосложения, в красной куртке и жёлтым портфелем с синими вставками. Ушёл из дома в неизвестном направлении и не вернулся». Куртка досталась тебе от двоюродного брата, он купил, говорит, ему не подошла, а тебе – в самый раз. С портфелем Полина постаралась. «Прикольный, правда?» – спросила она, вручая этот жёлто-синий подарок… Хотя, наверное, менты маме сразу сказали, что ты улетел в Санкт-Петербург, так что невозможны никакие расклеенные объявления с твоей рожей. А как плакала Полина, представляешь? И винила тебя во всех смертных грехах. Ты её обманул, ты её никогда-никогда не любил, а теперь оставил одну, с ребёнком, которого она тебе не позволит видеть, учить чему-то, с которым не позволит общаться по телефону, будет мстить и изредка вбрасывать мысль ребёнку о том, какой у него беспомощный и жалкий отец, как отвратительно он с ней поступил. И будет права. Так что для тебя объявления с красной рамочкой – это слишком: слишком много чести.

Слышишь, шипение воды? Вот она перед тобой – река. Нева-Нева-неважно. Ты видишь себя от третьего лица, как в кино.

Корней упал в чёрную воду с медным оттенком. Корней пытался дышать ртом, носом – чем больше вдохов, тем больше, казалось, вода попадает в лёгкие, тело уходит ко дну. Корней бился, пытался всплыть – больно. Но перестал, закрыл глаза и пошёл на дно, а там вода – неожиданно чистая-чистая – никакой тебе мути, прозрачная, как в бассейне, вода. О чём ты думаешь, Корней? Попытаешься ещё раз всплыть?

Блёклый Корней, опираясь на рукомойник, медленно встал, выключил воду и побрёл в свою комнату.

***

Сегодня Аня уезжает. Её отцу стало плохо, и он созвал домой всех многочисленных детей своих. Так сказала Аня, когда увиделась с Корнеем.

– Когда я в последний раз видела папу, я расплакалась. Он совсем постарел. Если встречаться с людьми редко, особенно видно, как время быстро летит. Ещё год назад папа был совсем другой. Я взяла билеты на сегодня, я уезжаю, не знаю, на сколько, – говорила Аня, стоя у Корнея в комнате у окна. – Смотри, опять та кошка бродит по карнизу. У нас в отцовском доме тоже был кот. Такой обыкновенный Васька: серый, худой, с усищами. Прожил у нас лет пятнадцать, наверное. А потом исчез. Когда мы перестраивали дом наш деревенский, нашли его высохшего. Думаю, он не хотел, чтобы мы его нашли, оплакивали, но всё-таки Бог дал нам его, всклокоченного, ссохшегося, предать земле.

– Мне жаль, – отозвался Корней. – Можно я тебя провожу до вокзала?

– Я буду рада.

Вечером молодые люди собрались идти до вокзала пешком. Корней катил за собой Анин чемодан на колёсиках, Аня шла рядом. Высыпал снег, и Аня опечалилась:

– Так жалко травку, она под снегом совсем замёрзнет, а ведь ещё зелёная.

– Снег ничего ей не сделает, она и под ним останется зелёной.

– Думаешь?

– Надеюсь.

– Надежда – это очень хорошо. Младшая сестра моя ещё живёт с родителями. Она каждый раз так радуется, что я приезжаю, и рассказывает всё время, как ей хочется повзрослеть побыстрее, чтобы я её забрала к нам, в город. Она будет надеяться, ждать, и это обязательно случится. Она уже совсем взрослая, настоящая барышня.

Они дошли до вокзала, сверили по табло нужный путь поезда и пошли на платформу. Поезд стоял на платформе. Нужно было прощаться.

– В моей жизни не происходило ничего нового, точнее, хорошего, очень давно. Вот произошла ты, но и ты уходишь.