Читаем Письма Яхе полностью

Панама прилипла к нашим телам - Наверное, обрезанные - Все, что угодно сотворило эту мечту - Она уничтожила покупателей допотопного оргазма Столкнулся со своим старым приятелем Джонсом - Так нуждался, забытый, кашляя в фильме 1920 года - Водевильные голоса теснят больное дыхание рассвета смены постельного белья - Идиот Мамбо обрызган сзади - Я почти задыхался, прислушиваясь к дыханию мальчика - Это Панама - Азотистая плоть сметена твоим голосом и антенной принимающего устройства - Пожирающие мозг птицы патрулируют низкую частоту мозговых волн - Почтовая открытка, ожидающая забытых жителей, и все они бесхребетны, ми-истер - Панама фото города - Мертвая почтовая открытка джанка.

Вялая рука обращает вспять течение времени - Закладная гениталий обнажила его член, стянула несвежее белье - Грубый мальчик на экране все время безудержно хохочет над моими трусами - Шепот темной улицы в Пуэрто-Ассисе - Ми-истер улыбается деревенскому бездельнику - Оргазм сифонирует ответной телеграммой: "Джонни стянул штаны" - (Этот затхлый летний рассвет пахнет в гараже - Виноградные лозы обвивают сталь - Босая нога в собачьих экскрементах.)

Панама прилипла к нашим телам от Лас-Пальмаса до Давида в сладких камфарных запахах готовящегося парегорика - Засветил республику - Аптекарь не плишел плиходи пятниса - Панамские зеркала под клеймом 1910 года в любой аптеке - Он пошел на попятный, утренний свет в холодном кафе...

Джанк продолжал пилить меня: "Пьянствовал в восточном Сент-Луисе", я знал ты придешь ободранный до костей - Если был однажды джанки, то навсегда остался гнусным паразитом - Я знал твою жизнь - Джанковая ломка длилась там четыре дня".

Стол протухшего завтрака - Едва уловимая кошачья усмешка - Запах боли и смерти его болезни в комнате со мной - Три сувенирных снимка Панама-Сити - Пришел старый друг, оставался весь день - Лицо съедено "я хочу больше" - я заметил это в Новом Мире - "Ты идешь со мной, ми-истер?"

И Хозелито переехал в Лас Плайас во время распродажи товаров первой необходимости - Застрял в этом месте - Флуоресиируюшие лагуны, болотистая дельта, газовые вспышки - Пузырьки светильного газа по-прежнему говорят "A ver, Luckees!" через сотню лет с этого дня - Балкон из гниющего тикового дерева подпирается Эквадором.

"Брухо принялся напевать особый случай - Как идти под эфиром в глаза сморщенной головы - Онемевший, покрытый слоем хлопка - Не знаю, получил ли ты мои последние советы, пытаясь избавиться от этого онемелого головокружения с китайскими персонажами - Все, что я хочу, это убраться отсюда - Поторопись, пожалуйста - Стал обладать мной - Сколько сюжетов организовало подобную ботаническую экспедицию еще до того, как они могут иметь место? - Театральные железные дороги - Я умираю, распятый, под винными парами - Я повторял снова и снова, "сменялись комиссии, где трепетали на ветру тенты". Вспышки напротив моих глаз, твоего голоса и конца строки.

Эта скулящая Панама прилипла к нашим телам - Я отправился в Бар "Чико" с заплесневелой закладной, ожидая в фильме 1920 года рома с колой Азотистая плоть под этот хонки-тонк сметена твоим голосом: "Вбивайте гвозди в Мой Гроб" - Пожирающие мозг птицы патрулируют "Твое Одураченное Сердце" Мертвая почтовая открытка ожидающая забытое место - Световое сотрясение фильма 1920 года - Случайные подростки подверглись особой армейской процедуре - Ветер обдувает обнаженную плоть мальчика - Продолжал пытаться коснуться во сне - "Трюк старого фотографа, поджидающего Джонни" - Здесь появляется мексиканское кладбище - на набережной встретил мальчика в красно-белой полосатой майке -Городок Пи Джи в пурпурном сумраке - Мальчик стянул с себя несвежее белье обдирая эрекцию - Теплый дождь бьет по железной крыше - Под потолком висит обнаженный вентилятор смены постельного белья - Тела касаются электрического фильма, контактные искры покалывают Вентилятор обдувает молодой член, стирающий юношескую майку - Запахи крови утонувших голосов и конца строки - Это Панама - Печальное кино дрейфует к островам мусора, черным лагунам и рыболюдям, поджидающим забытое место Допотопный хонки-тонк сметен вентилятором под потолком - Трюк старого фотографа игнорирует их.

"Я умираю, ми-истер?"

Вспышки напротив моих глаз обнаженные и мрачные - Гнилой рассветный ветер во сне - Гниль смерти на фотографии Панамы, где трепещут на ветру тенты.

Уильям Берроуз

Перейти на страницу:

Похожие книги

Очищение
Очищение

Европейский вид человечества составляет в наши дни уже менее девятой населения Земли. В таком значительном преобладании прочих рас и быстроте убывания, нравственного вырождения, малого воспроизводства и растущего захвата генов чужаками европейскую породу можно справедливо считать вошедшею в состояние глубокого упадка. Приняв же во внимание, что Белые женщины детородного возраста насчитывают по щедрым меркам лишь одну пятидесятую мирового населения, а чадолюбивые среди них — и просто крупицы, нашу расу нужно трезво видеть как твёрдо вставшую на путь вымирания, а в условиях несбавляемого напора Третьего мира — близкую к исчезновению. Через одно поколение такое положение дел станет не только очевидным даже самым отсталым из нас, но и в действительности необратимой вещью. (Какой уж там «золотой миллиард» англосаксов и иже с ними по россказням наших не шибко учёных мыслителей-патриотов!)Как быстро переворачиваются страницы летописи человечества и сколько уже случалось возвышений да закатов стран и народов! Сколько общин людских поднялось некогда ко своей и ныне удивляющей славе и сколько отошло в предания. Но безотрадный удел не предписан и не назначен, как хотелось бы верующим в конечное умирание всякой развившейся цивилизации, ибо спасались во множестве и самые приговорённые государства. Исключим исход тех завоеваний, где сила одолела силу и побеждённых стирают с лица земли. Во всем остальном — воля, пресловутая свободная воля людей ответственна как за достойное сопротивление ударам судьбы с наградою дальнейшим существованием, так и за опускание рук пред испытаниями, глупость и неразборчивость ко злому умыслу с непреложной и «естественно» выглядящею кончиной.О том же во спасение своего народа и всего Белого человечества послал благую весть Харольд Ковингтон своими возможно пророческими сочинениями.Написанные хоть и не в порядке развития событий, его книги едино наполнены высочайшими помыслами, мужчинами без страха и упрёка, добродетельными женщинами и отвратным врагом, не заслуживающим пощады. Живописуется нечто невиданное, внезапно посетившее империю зла: проснувшаяся воля Белого человека к жизни и начатая им неистовая борьба за свой Род, величайшее самоотвержение и самопожертвование прежде простых и незаметных, дивные на зависть смирным и покорным обывателям дела повстанцев, их невозможные по обычному расчёту свершения, и вообще — возрождённая ярость арийского племени, творящая историю. Бесконечный вымысел, но для нас — словно предсказанная Новороссия! И было по воле писателя заслуженное воздаяние смелым: славная победа, приход нового мира, где уже нет места бесчестию, вырождению, подлости и прочим смертным грехам либерализма.Отчего мужчины европейского происхождения вдруг потеряли страх, обрели былинную отвагу и былую волю ко служению своему Роду, — сему Ковингтон отказывается дать объяснение. Склоняясь перед непостижимостью толчка, превратившего нынешних рабов либерального строя в воинов, и нарекая сие «таинством», он ссылается лишь на счастливое, природою данное присутствие ещё в арийском племени редких носителей образно называемого им «альфа»-гена, то есть, обладателей мужского начала: непокорности, силы, разума и воли. Да ещё — на внезапную благосклонность высших сил, заронивших долгожданную искру в ещё способные воспламениться души мужчин.Но божье вдохновение осталось лишь на страницах залпом прочитываемых книг, и тогда помимо писания Ковингтон сам делает первые и вполне невинные шаги во исполнение прекрасной мечты, принимая во внимание нынешнюю незыблемость американской действительности и немощь расслабленного либерализмом Белого человека. Он объявляет Северо-Запад страны «Родиной» и бросает призыв: «Добро пожаловать в родной дом!», основывает движение за переселение. Зовёт единомышленников обосноваться в тех местах и жить в условиях, в коих жила Америка всего полвека назад — преимущественно Белая, среди Белых людей.Русский перевод «Бригады» — «Очищение» — писатель назвал «добрым событием сурового 2015-го года». Именно это произведение он советует прочесть первым из пятикнижия с предвестием: «если удастся одолеть сей объём, он зажжет вашу душу, а если не зажжёт, то, значит, нет души…».

Харольд Армстэд Ковингтон , Харольд А. Ковингтон , Виктор Титков

Детективы / Проза / Контркультура / Фантастика / Альтернативная история / Боевики
Субмарина
Субмарина

Впервые на русском — пронзительная психологическая драма одного из самых ярких прозаиков современной Скандинавии датчанина Юнаса Бенгтсона («Письма Амины»), послужившая основой нового фильма Томаса Винтерберга («Торжество», «Все о любви», «Дорогая Венди») — соавтора нашумевшего киноманифеста «Догма-95», который он написал вместе с Ларсом фон Триером. Фильм «Субмарина» входил в официальную программу фестиваля Бер- линале-2010 и получил премию Скандинавской кино- академии.Два брата-подростка живут с матерью-алкоголичкой и вынуждены вместо нее смотреть за еще одним членом семьи — новорожденным младенцем, которому мать забыла даже дать имя. Неудивительно, что это приводит к трагедии. Спустя годы мы наблюдаем ее последствия. Старший брат до сих пор чувствует свою вину за случившееся; он только что вышел из тюрьмы, живет в хостеле для таких же одиноких людей и прогоняет призраков прошлого с помощью алкоголя и занятий в тренажерном зале. Младший брат еще более преуспел на пути саморазрушения — из-за героиновой зависимости он в любой момент может лишиться прав опеки над шестилетним сыном, социальные службы вынесли последнее предупреждение. Не имея ни одной надежды на светлое будущее, каждый из братьев все же найдет свой выход из непроглядной тьмы настоящего...Сенсационный роман не для слабонервных.MetroМастерский роман для тех, кто не боится переживать, испытывать сильные чувства.InformationВыдающийся роман. Не начинайте читать его на ночь, потому что заснуть гарантированно не удастся, пока не перелистнете последнюю страницу.FeminaУдивительный новый голос в современной скандинавской прозе... Неопровержимое доказательство того, что честная литература — лучший наркотик.Weekendavisen

Джо Данторн , Юнас Бенгтсон

Проза / Контркультура / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Мифогенная любовь каст
Мифогенная любовь каст

Владимир Петрович Дунаев, парторг оборонного завода, во время эвакуации предприятия в глубокий тыл и в результате трагического стечения обстоятельств отстает от своих и оказывается под обстрелом немецких танков. Пережив сильнейшее нервное потрясение и получив тяжелую контузию, Дунаев глубокой ночью приходит в сознание посреди поля боя и принимает себя за умершего. Укрывшись в лесу, он встречает там Лисоньку, Пенька, Мишутку, Волчка и других новых, сказочных друзей, которые помогают ему продолжать, несмотря ни на что, бороться с фашизмом… В конце первого тома парторг Дунаев превращается в гигантского Колобка и освобождает Москву. Во втором томе дедушка Дунаев оказывается в Белом доме, в этом же городе, но уже в 93-м году.Новое издание культового романа 90-х, который художник и литератор, мастер и изобретатель психоделического реализма Павел Пепперштейн в соавторстве с коллегой по арт-группе «Инспекция «Медицинская герменевтика» Сергеем Ануфриевым писали более десяти лет.

Сергей Александрович Ануфриев , Павел Викторович Пепперштейн

Проза / Контркультура / Русская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза