Читаем Пирог от сапожника полностью

– Время двадцать три пятнадцать, – объяснил Коробок. – Амалия в своем коттедже. Юдин и Великанова в городской квартире Хоф – похоже, они там поселились. Слушай.

– Тетя Леночка, я тебя не разбудила? – затараторила Арина.

– Деточка, конечно, нет, ждала звонка. Как дела? – ответил женский голос.

– Мы в апартаментах Амалии.

– Так.

– Но надо подождать.

– Естественно.

– Не один день.

– Понимаю.

– Скоро в Рукино нагрянет полиция.

– А я уже оттуда уехала, навсегда. Софья – ох, прости, Лидия – обнаглела вконец, надеюсь, ее задержат. Вот порой забываю, что она не Нукина теперь, выскакивает ее настоящее имя! Вчера у нее роженица умерла. Я побыстрее смылась. Прощай, Рукино!

– Будем встречаться тайком. Надо дождаться, пока Амалия нам часть бизнеса отдаст и свои апартаменты, – щебетала Арина.

– А никто не торопится. Как мой любимый мальчик? Внук мой прекрасный?

– Все хорошо, ест, спит и любит свою бабулю.

– После нашего разговора этот номер больше работать не будет, начнем поддерживать связь, как договорились!

– Конечно! Мамулечка Ленулечка, люблю тебя. Все будет хорошо! Амалька нам сначала одно что-то отдаст, потом поделится и другим. Сумею ее убедить сделать меня совладелицей бизнеса. И тогда…

– Не загадывай, – остановила невестку свекровь. – Вы получите московскую квартиру. И тебе Амалька пообещала за помощь в освобождении от мамаши все драгоценности старой дуры. Сама к ним даже прикасаться не желает, так она тетку ненавидит. Пока с вас хватит. С холдингом позднее разберемся. Дружите с Амалькой взасос. Жаль, что она потом тяжело заболеет, завещать все, что она имеет, ей некому, кроме как вам. Сделайте ее крестной мамой Илюши!

– Илюшенька, – повторила Арина, – наше солнышко. Спокойной ночи, мамуля Ленуся!

Димон посмотрел на меня.

– Конец связи.

Я помолчала пару секунд и потом пробормотала:

– Это прямо пирог от особо талантливого сапожника. Так испек, что непонятно, из чего сделан. Елена, Борис и Арина открыли охоту на деньги! Они использовали Амалию и добились своего! Ну прямо слов нет. Они придумали план, как сделать Амалию богатой, ловко использовали ее ненависть к Наталье Ивановне. Придумали историю с лотереей, играли на нервах Рыбкиной, как на балалайке. И одновременно обдурили и Амалию, рассказали об «ужасных» Юдиных, Борисе и Елене.

У Димона ожил мобильный.

– Так, – произнес Коробков, – Наталья Ивановна Рыбкина скончалась тридцать минут назад. Амалия через полгода войдет в права наследования.

– У них получилось, – констатировала я. – Ну очень талантливые люди. Даже Иван Никифорович им поверил, и Кулагин тоже.

– Имеем все, чтобы разрушить все планы пакостников! – воскликнул Димон. – Не сомневаюсь в нашем успехе! Не достанутся мерзавцам деньги. Есть идея, как им перекрыть кислород. Для начала станем работать по владелице роддома. Теперь понятно, что Лидия – это Софья. А где настоящая Голикова? Она неожиданно удачно продала свою квартиру, уехала в Москву. Надо выяснить, что с женщиной! Как ее документы оказались у Нукиной? Потянем за веревочку, много интересного узнаем. Полагаю, Софья – теперь Лидия – легко сдаст Елену, расскажет, что они в роддоме творили, понимаете? Что еще мы можем сделать? Докажем, что Наталью Ивановну отравили таблетками. Убийца не может стать наследником того, кого на тот свет отправил, Амалия лишится всего, что надеется получить после смерти Рыбкиной. Далее…

Договорить Коробков не успел, потому что из недр квартиры донеслось: «Ба-бах, ба-бах!» Я одним прыжком оказалась у шкафа с оружием, за секунду открыла стальные створки, схватила три пистолета. Димон взял один, Иван Никифорович второй, я третий, и мы побежали на звук. «Ба-бах, ба-бах!» – неслось по квартире.

Димон заглянул в комнату и неожиданно воскликнул:

– Это вообще что? Тань, отбой!

Я вошла в гостиную и увидела чудную картину. В кресле с элегическим видом сидит кот, судя по позе животного, оно справляет малую нужду на сиденье. А из мебели гремит: «Ба-бах, ба-бах, ба-бах!» К потолку взлетают снопы искр, из подушки мягкой мебели валит дым. Потом звук начал стихать и в конце концов прекратился.

– Что это было? – прошептала Рина.

В правой руке мамы моего мужа чернел револьвер.

– Да, что это? – спросила и Бровкина, которая держала такое же оружие.

– Ну… э… ну… – забубнил Иван Никифорович.

Я изумилась! Впервые вижу своего супруга в растерянности.

«Мяу», – донеслось с порога. Рина положила оружие на столик, взяла на руки Альберта Кузьмича, который вошел в гостиную, и начала гладить его, приговаривая:

– Не бойся, все хорошо!

Потом моя свекровь посмотрела на сына.

– Дорогой, мы ждем объяснений.

– В магазине для животных продавец посоветовал шарики, – начал тихо объяснять Иван Никифорович. – Их следует поместить туда, где кот привык наливать лужу. От соприкосновения с жидкостью данное антигадиновое средство начинает издавать звуки стрельбы, превращается в фейерверк. Искры, дым и все такое. Пакостник пугается, никогда больше в кресло не писает.