Читаем Пирог от сапожника полностью

– Хорош плакать! – сердито сказала Амалия. – Мне тоже несладко. Наталья, дрянь! Она от Данилы столько получила! Догадалась меня родить! Любовнику выкатила условие: он ей дает деньги на содержание ребенка, на жизнь, вообще на все! И подарки, да побольше! Дни рождения мамахена и мой, Новый год, Первое мая, Рождество, Пасха, Крещение, день ангела… Каждый месяц Данила бывшей любовнице ювелирку пригонял. У него денег было как грязи, а у мамульки-жадюльки – прямо Алмазный фонд. Что мне с этого досталось? Фига! Наталья еще с Ивана, брата своего, шерсть снимала. Правда, недолго, тот рано умер. Мамахен попыталась его вдову Ольгу разжалобить, да не вышло, та дулю показала. Мать меня ненавидела, а при себе держала, потому что благодаря мне Данила ей мешки с золотом таскал, ювелирку носил. Аринка, ты все знаешь! Про мои обноски, про туфли рваные, про то, как случайно выяснила, что у матери сейф в банке есть – ключи она забыла в кухне на столе!

– Да, – подтвердила Арина. – Ты ко мне в шоке прибежала, мы решили за бабой проследить, думали, у нее вторая квартира есть и это от апартаментов отпиралки. Я за Наташкой долго ходила, пока не увидела, как та с мужиком встречается. Похвалите меня – не растерялась, фото дядьки сделала. Тот толстый конверт Рыбкиной передал. Наталья потом бегом в банк. Я следом. Она на ресепшен подошла, ключи те, которые в кухне оставила, показала, назвала фамилию, имя, отчество, прибавила: «В зал ячеек!» Ее пропустили. А то, что мамашка Амальки с Данилой встречалась, мы благодаря моему снимку вычислили. Сделала аккаунт на вымышленное имя, вбросили снимок с вопросом, кто знает мужика. Ответила какая-то девушка. И с чего бы такому человеку, как Беркутов, Рыбкиной бабло отсыпать? Я вот сразу подумала: может, он отец Амалии? Продолжила наблюдать за бабой. И двадцатого числа следующего месяца она бегом по тому же маршруту: кафе, конверт, банк. Через тридцать дней – повтор. Тут даже идиот сообразит, что Данила тетке платит. За какие услуги? Что их связывает?

– Я, – вклинилась в плавный рассказ Арины Амалия. – Алименты это. Ну, мы решили рискнуть. Пойду к нему, скажу: «Я ваша дочь. Не верите? Давайте анализ ДНК сделаем». Но не понадобилось. Едва в кабинет вошла, Данила ко мне: «Доченька! Как хорошо, что ты пришла! Но давай ничего Наташе не скажем о нашей встрече. Она меня заставила поклясться, что никогда с тобой встречаться не стану. Наташа очень тебя любит, оберегает». Жуть как хотелось всю правду ему выложить, но поостереглась. Данила верит гадюке, она его убедила, что является лучшей матерью. А мне работа нужна была хорошая. Согласилась на его условия – пусть считает, что у нас со сволочью амур-мур-мур. Если сообщу об истинном положении дел, Беркутов может не поверить. Решит, я интриганка, и ни работы мне, ни денег. И не прогадала. Данила мне квартиру купил, дом.

– Для него пустяк, – пробормотал Борис.

– Хорошая жизнь началась, думала, впереди еще лучше, – призналась Хоф. – А потом! Разбитое корыто! Что получила? Оклад управляющей, под которой кресло шатается! У Наташки все деньги! Она не общалась ни с кем из офиса Беркутова, а Данила ей не говорил, что с дочкой подружился. Тварь! Ни разу мне не намекнула, от кого родила!

– Да уж, – протянул Борис. – Наши с тобой матери – сестры-близнецы.

– В плане денег да, – согласилась Арина. – А в остальном Елена умнее и хитрее. «Сыночек, любимый! Ариночка, солнышко!» Ласковые слова потоком. В реальности же мы с Борькой у нее в рабах. Про два выкидыша тоже правда.

– Не знал, что мать тебе в отвар что-то подливает! – воскликнул Юдин. – А когда понял… Убить ее захотел, вот прямо на месте! Ты удержала.

– Не, лишать жизни кого-то опасно, мы с вами круче придумали, – захихикала Амалия, – пьесу состряпали. Якобы я выиграла в подпольную лотерею.

Я посмотрела на мужа, тот глянул на меня. Димон крякнул.

– М-м-м, – тихо промычала Маргарита Филипповна.

Амалия тем временем рассказала, как Рыбкина, поговорив с Великановой, узнала о пяти миллиардах, которые получит ее дочь, угостила Хоф чаем со снотворным и с помощью Арины приковала молодую женщину к батарее.

– Ой, не могу! – веселилась Амалия. – Она поверила и в деньги, и в то, что я мучаюсь на привязи! Приедет, устроит допрос, потребует сказать, где билет, швырнет в миску лапшу быстрого приготовления. Воды попить не предложит. Потом шкаф откроет, достанет банку с чаем – с дорогим, с тем, который я из Франции привезла, – заварит, сядет, выпьет, причмокнет, скажет: «Ох и вкусно! Ох и приятно! Ох, хорошо! А ты сдохнешь тут, если все не расскажешь!» Пожрет, попугает меня, потом уедет! Я кандалы открою – ключик-то имелся – и уеду. Парик надену, очки – узнать меня невозможно, живу в свое удовольствие. Боря, ты молодец! Запихнул матери в тачку «шпиона».

– Пустяк, – возразил Юдин, – детская забава примитивная. Но нам пригодилась. Всякий раз, когда Наташка куда-то ездила, у меня на компе открывалась карта, куда она поперлась.

– Есть такой прибамбас, – пробормотал Димон.