Читаем Пиранья полностью

Они шли неторопливо, их то и дело обгоняли нетерпеливые лубебовцы (или лубебинцы — Качана их знает). Зевак возле «Топазового рая» обнаружилось немного, десятка два. Поскольку ничего особо интересного не наблюдалось. Здание целехонько, только пара-тройка окон выстеклены изнутри пулями. Машины на стоянке покосились в разные стороны, осели: ах, вот что это была за пальба, под занавес — дырявили покрышки, чтобы никто не помчался сообщить о случившемся на шахту. Телефонную линию партизаны, надо полагать, попортили в первую очередь. Благо дело нехитрое, не нужно быть квалифицированным диверсантом — под силу и мальчишкам из уличной банды: либо взобраться по столбу и перерезать провод, либо забросить на него веревку с каким-нибудь грузом и рвануть как следует…

У крыльца толпилось с дюжину тех самых солидных и благополучных господ из аристократии шахты — кто стоял просто так, кто о чем-то меж собой толковал. Вид у всех был оторопелый, да что там, испуганный донельзя. Ничего удивительного: в уютный мирок, где они черт-те сколько времени беззаботно развлекались, внезапно впервые на их памяти вторглась грубая и злая проза жизни в лице партизан…

Только один из этой компании, на взгляд Мазура, держался достойно — русоволосый здоровенный бородач скандинавского облика. Он не торчал, как мешком пришибленный, и не дискутировал об унылом — сидел себе на верхней ступеньке крылечка и с безмятежным видом прихлебывал виски из горлышка. Самое толковое поведение в данной ситуации, оценил Мазур. Наш человек.

— Я сбегаю узнаю, что тут было? — спросила Мадлен.

— Сбегай, — сказал Мазур. — Мне самому интересно.

Она застучала каблучками вверх по крыльцу. Мазур, чуть отступя от зевак, поставил сумку, закурил и поднял один из бумажных листков, в изобилии разбросанных вокруг — листовки, конечно.

Местного языка он не знал, не мог даже определить, на котором из трех напечатано — но имелся и английский текст, написанный довольно гладким слогом и практически без ошибок — ничего удивительного, среди этой публики хватает интеллигентов с образованием, интеллигент — он и в Африке интеллигент, вечно борется — главным образом против чего-то, а вот за что, он и сам толком не знает. Строго по Троцкому: «Цель — ничто, движение — все». Впрочем, Мазур где-то то ли читал, то ли слышал, что «лев революции» эту хлесткую фразу не сам придумал, а у кого-то из немецких авторов девятнадцатого века скоммуниздил.

Так-так-так… Сто раз читанный набор трескучих лозунгов: земля будет гореть под ногами империалистов и их прислужников… долой всех на свете эксплуататоров… встает заря свободы… в общем, революционный пожар бушует по всей Галактике.

А это уже конкретика: Революционный Фронт генерала Рамадоса (генерала, фу-ты, ну-ты, ножки гнуты!) торжественно извещает, что с этого дня расширяет арену борьбы с мировым империализмом, проклятой буржуазией и прочими реакционными гидрами, которые вскорости заплачут горькими слезами, а там буду! окончательно изничтожены возмущенным народом в лице его лучших представителей типа революционных фронтовиков генерала Рамадоса. Короче, трепещите, халдеи.

Для Мазура, знатока африканских дел, все было просто и понятно, как перпендикуляр. Ничего нового, ничего удивительного. Рамадос подыскал-таки спонсоров (которыми могут оказаться кто угодно) — и решил шагнуть на ступеньку выше, резко повысить статус. У этой публики свои понятия, иерархия и система ценностей. Фронт — гораздо круче отряда… Лубебо — дыра жуткая, но это все же, как ни смотри, город. Партизаны устроили налет на город, разгромили жандармскую казарму, вероятнее всего и заложников взяли. Это уже гораздо престижнее, нежели обстреливать из зарослей воинские машины, валить телефонные столбы, закладывать мины на магистралях и грабить «реакционные» деревни. Есть основания ожидать притока и новых сторонников, и спонсорских денег… Если…

По ступенькам сбежала Мадлен, подошла к нему. Личико у нее было сумрачное.

— Заложников взяли? — спросил Мазур.

— Ага, человек десять. И Нильсенов, — она, несмотря на всю угрюмость, фыркнула. — Ингрид, может, и понравится, потом только сообразит, что СПИД ей гарантирован: И четырех девочек увели. Двух инженеров убили под горячую руку. И знаешь… Они отобрали не просто инженеров или техников, а тех, кто поважнее, на серьезных должностях, без кого работа если и не встанет, то здорово осложнится…

Интересно девки пляшут, подумал Мазур. Такой отбор не проведешь импровизированно, в ходе налета — никто сюда не берет служебные удостоверения с указанием должности. Нужно иметь агентуру на шахте, продумать все заранее, чтобы не хватать мелкую рыбку. Работа если не встанет, то здорово осложнится… Значит, требования будут не политические, а чистой воды экономические — то бишь вульгарно потребуют выкуп, и немалый. Концерн, скорее всего, раскошелится — так рациональнее, чем надеяться, что военные или жандармы переловят этих болотных племянничков Качаны и освободят ценных специалистов. Прецеденты известны…