Мадлен, тоже не утруждая себя одеванием, браво хлопнула стаканчик все в том же хорошем стиле советского боцмана, лукаво глянула на Мазура и забралась в постель, предварительно извлекши из сумочки пару необходимых пакетиков (все правильно, этот беспокойный континент держит печальное первенство мира по распространению СПИДа).

— Э, нет, — сказал Мазур. — К стенке лягу я. У меня ж там под подушкой все необходимое, а тебе, если ляжешь с краешка, будет в случае чего удобнее под кровать нырять.

Она сговорчиво перебралась на краешек. Перелезши через нее, Мазур сказал:

— Ну что, посмотрим, чему тебя пенсильванец учил?

— Кто меня только ни учил, чему меня только ни учили, — промурлыкала Мадлен, прижимаясь к нему. — Может, и ты чему-нибудь научишь… Что ты закатился?

Мазур не сразу перестал хохотать — ничего не мог с собой поделать: по ассоциации вспомнился анекдот о русском Ванюше, который, попав в парижский бордель, продемонстрировал тамошней мадемуазели классический русский стиль: дал пару раз по физиономии и выгреб все деньги. Однако переводить девушке этот анекдот не следовало: какая Россия? Он понятия не имеет, где такая…

Перед тем как забраться в постель, он посмотрел на часы. Пара минут второго. А все пока что живы, и никто не швыряет в окно газовые гранаты, никто не прилаживается высаживать дверь — лепота! Правда, люди понимающие ходят в гости гораздо позже, под утро, во время пресловутой «собачьей вахты», когда глаза слипаются сами. Ну, постараемся чуть подремать, однако одним глазком…

Мадлен с хрустом разорвала пакетик, и начались сплошные жирные многоточия.

Глава V. Высоко в небеса

Стробач, оскалясь, стоя напротив него на выжженной солнцем каменистой равнине, медленно поднял руку, целя в Мазура указательным пальцем, — и грянул гром…

Мазур вскинулся, потряс головой, отчаянным морганьем прогоняя остатки кошмарного сна. И тут же запустил руку пол подушку, выхватил оттуда пистолет. Рядом ойкнула подхватившаяся Мадлен.

И тут же грохнуло еще раз, не так уж и далеко, и еще раз. И тут же наперебой затарахтели очереди.

— Это… — пролепетала Мадлен.

— Лежи тихо! — тихонько рыкнул Мазур.

Перепрыгнул через нее на пол, голышом, держа пистолет дулом вверх, подбежал к окну, привычно встал у стены так, чтобы не зацепила ненароком шальная пуля, если ей вздумается залететь в окно (ну дура же, еще Суворов говорил!), прислушался.

Очереди грохотали безостановочно. Указательным пальцем на миг чуть отодвинув штору, Мазур убедился, что рассветом и не пахнет.

И убедился еще, что шальной пули в окно ждать не следует — бой разгорался, грубо прикидывая, в километрах полутора отсюда.

Он представления не имел, кто с кем сцепился, но давным-давно научился читать «грамматику боя, язык батарей». Бой проходил на одном месте. Кроме автоматов работало еще как минимум три ручных пулемета не самого крупного калибра, и порой посреди стрекотания очередей раскатисто бабахало. Для обычной гранаты крепенько, для артиллерийского снаряда — не тот звук… ну что же, не загадка, разрывы выстрелов из гранатометов. Они самые.

Он прекрасно помнил, кто недавно прикопил себе пару десятков одноразовых гранатометов, о ком говорил капитан, как о главной возможной угрозе. Мать твою сучью, дышлом крещеную, как писал классик! Если прикинуть, бой идет как раз у занятого жандармами здания. То самое, чего профессиональным чутьем опасался Амбатене — Рамадос нагрянул-таки в гости. А если учесть, что у капитана всего восемнадцать человек и пара пулеметов… Он, правда, держит оборону в каменном здании старинной постройки — но эти преимущества свелись на нет наличием у противника кучи гранатометов — то и дело разлается их баханье, нападающие не экономят… Если учесть, что у Рамадоса человек сто, что любая подмога явится слишком поздно — если ее вообще удалось вызвать… Положение у капитана — хреновее некуда.

Так! Еще пара автоматных очередей — но уже в другом месте, левее и ближе. Долгая пауза, еще пара очередей, снова коротких — и снова пауза. А это у нас где? Мазур добросовестно посмотрел в уме сверху на ту часть города, по которой довелось ходить — его учили и такому. На сей раз нет стопроцентной уверенности, но все за то, что редкие короткие очереди — ага, еще одна! — раздаются в «Топазовом раю».

Положив пистолет на стол, Мазур в три микросекунды натянул трусы, запрыгнул в штаны, надел майку, носки, ботинки, зашнуровал их, не пропуская ни одной дырочки, проделал это в таком темпе, что суровый боцман Сабодаш, немало в свое время свирепствовавший, заставляя курсантов одеваться, как он говорил, «в темпе молнии»; несомненно, умилился бы.

— Это не за тобой… — сказала Мадлен дрожащим голосом, высунув голову из-под одеяла. — Это никак не за тобой…

— Ценное наблюдение, — сказал Мазур. Перегнулся через нее и вытащил из-под подушки обе гранаты. — Но может получиться так, что от этого не легче…