Блондинка среднего роста в офисной юбке, белой рубашке, в туфлях на шпильках, чуть длиннее, чем того позволял корпоративный этикет. Спотыкаясь, на подкашивающихся ногах, она шла к нему, так и не выпустив телефон из рук, в динамике которого, низкий мужской голос Сергея Юрьевича, требовал ответа.

Он помнил только фиолетовое лицо, закатившиеся глаза, вздутые вены висков, бьющееся в конвульсиях слабое тело, которое продолжал душить, схватив тонкую шею двумя руками. И… и дикое, животное возбуждение. Если бы не джинсы, плотно облегавшие пах… Толстая ткань скрыла эрекцию.

Мужикам ничего не оставалось делать. Оттащить его от Юли, удалось только после нескольких ударов по голове. Но даже теряя сознание, он не отпускал жертву.

Позже, перебирая вещи для стирки, Наталья, изнеможденная бессонной ночью, проведенной у больничной кровати дочери, не придала значения тому, что нижнее белье мужа, испачкано словно белье подростка после ночных поллюций.

Глава 5

Приэльбрусье, высокогорное озеро Сылтранкель

Август 1942 года

Якуб сидел в дозоре. С выступа, нависшего над озером, отлично просматривалась ложбина, сбегающая узкой тропой вниз к ущелью. Костер разводить запрещалось, потому зябкие облака, гонимые потоками воздуха, щупальцами холода лезли сквозь одеяло, в которое кутался немецкий солдат.

Якуб родился в Зальцбурге, на северо-западе Австро-Венгрии. С детства увлекался горными лыжами. Когда ему было девятнадцать, он вступил в национал-социалистическую немецкую рабочую партию — NSDAP. Увлеченный идеями нацизма, в 1937 году Якуб стал членом «отряда охраны» печально известного SS. Прославившись как отличный альпинист, в 1938 году Якуб оправился в составе организации «Ананербе» на Тибет.

Сегодня о том путешествии Якубу напомнил амулет, подаренный тибетским монахом. Может Якубу мерещилось от холода, но серебряная жестянка с витиеватым орнаментом, размером чуть больше пфеннига, отдавала теплом, прикасаясь к его груди.

Тогда экспедиция так и не нашла затерянный город Шамбала. Перед началом войны их группе было приказано вернуться в Германию. В один из последних вечеров, проведенных в Лхасе, к Якубу подошел улыбчивый старик, под морщинистой кожей которого четко угадывался скелет. Он взял Якуба за руку. Тонкие иссохшие пальцы обхватили предплечье молодого немца. Спокойный взгляд проницательных глаз заставил Якуба оцепенеть. Тихим голосом старик говорил что-то на непонятном языке. Якуб махнул рукой, подзывая переводчика.

— Чего он хочет? Переведи, — попросил Якуб товарища, рыжая щетина которого источала стойкий запах шнапса.

— Говорит, что у него для тебя подарок, — нетрезво отозвался тот.

Старик сунул руку под накидку и достал маленький медальон на шнурке.

Вещицу покрывал невидимый налет времени. На металлическом диске не было крикливой желтизны золота, зелени бронзы или холода ртути, по его безликости пролегли морщины затертого узора. Тусклый свет от масляной лампы, словно не желая касаться подвески, огибал собой ее контур, оставляя вокруг медальона темную ауру. Якуб силился разглядеть изображенный на металле орнамент, но, каждый раз моргая, линии снова путались, закручиваясь змеиным клубком в пьяных глазах немецкого солдата.

— Эй, — потряс Якуба за плечо переводчик, — напился что ли?

Якуб тряхнул головой и непонимающе посмотрел на свою ладонь. Он не заметил, как медальон оказался у него в руке.

— Спроси, что это? — чувствуя странное тепло на коже, отозвался Якуб.

— Оберег, — выслушав ответ монаха, пожал плечами товарищ, — говорит, носи, не снимай, и будет хер стоять, как тибетские горы, — пьяно рассмеялся он.

Старик, тоже улыбнулся, обнажив пустой рот.

— Счастье, бабы, деньги, — продолжал смеяться переводчик, но Якуб его уже не слушал. Он крутил в пальцах оказавшуюся слишком тяжелой для своего размера вещицу. Она словно проявилась в его ладони, своим отсветом сделавшись похожей на серебряную монету.

— Спасибо, — через какое-то время поднял взгляд Якуб, но его слова больше не нашли старика.

Якуб, будучи человеком суеверным, к наставлению старца отнесся вполне серьезно и вот уже три года не расставался с серебряной жестянкой, подвешенной кожаным шнурком на шее. И может он додумал, а может и правда амулет был не простой, но Якуб чувствовал, что смерть, кружившая каждый день над его головой, будто не замечает его.

В составе диверсионного отряда горных стрелков за годы войны Якуб провел немало заданий, оставаясь живым и здоровым. Многих товарищей он уже не помнил да и не старался запоминать, так часто менялись люди и задачи. Но Германия наступала, и вот теперь, летом 1942 года, прорвав южный фронт, гитлеровцы уверенно занимали рубежи Северного Кавказа.