Читаем ПиДЗа полностью

Юля взяла с прикроватной тумбочки телефон, снимая его с подзарядки. Семь входящих сообщений. Три от него. От Дани. «Доброе утро, красотка. Скучаю. Сегодня увидимся?» — прочитала она, улыбаясь. Приятное тепло разлилось по телу, все ближе спускаясь к низу живота. «Привет! Можем пообедать вместе» — прикинув свой график, Юля отправила сообщение.

С Даниилом они познакомились в Экспоцентре, на ежегодной строительной выставке. Юля тогда презентовала на стенде свою компанию, а Даня приехал закупщиком от региональной сети ритейла. Как это часто бывает, рабочая переписка перешла в личную. Потом звонки. Встречи. Свидания. Юля уже полгода клала дома телефон экраном вниз. Сашку это не интересовало. Его вообще мало что интересовало, кроме службы. А Юля дарила свою любовь Дане. А Даня… А Дане было плевать. В Юле он видел кошелек, который при Даниной смазливой улыбке, щедро выплескивал на него деньги Юлиного мужа. «Во сколько?» — звякнул сообщением телефон. «В час тридцать, в «Неге», ок?» «Ок. Люблю тебя!» Юля поморщилась. «Он так легко бросается этим «люблю» — подумала она». Но Юля себя обманывала, именно это «люблю» она и хотела слышать. И Даня это знал. «Целую. До встречи» — она нажала «отправить», идя по прохладному полу на запах кофе.

* * *

«Любимый, забери, пожалуйста, Ольку с подготовки. У них сегодня занятия до часу тридцати. Завтрак на столе. Я после работы к маме. Попросила помочь. Люблю тебя. P. S. Олька тоже тебя сильно-пресильно любит (смайлик), сказала написать. Все, мы пошли. Отсыпайся!» — прочитал он записку на кухонном столе.

Сегодня выходной. Он подошел к Олькиной кровати. По-детски неаккуратно сложенная пижамка лежала поверх одеяла. Он с улыбкой взял маленькие штанишки и кофточку и, прикрыв глаза, поднес их к носу. Глубоко вдохнул. Запах ангела. Он был без ума от Ольки. Когда им с Наташкой на УЗИ сказали, что будет девочка, он сильно расстроился. Он хотел мальчика. «Дурак!» — вспоминая свои мысли, теперь подумал он.

Он включил телевизор. По утрам, во время завтрака, он любил смотреть программы про путешествия. Наверное, это пошло из детства. Из воскресных выпусков «Одиссея» Жака Ива Кусто», «Вокруг света» Сенкевича и Крыловских «Непутевых заметок».

По телевизору шел репортаж про Эльбрус. Он улыбнулся. Это его мечта. Сбывающаяся мечта. Документы о прохождении горной аттестации лежали в столе, и в следующий отпуск он едет на стажировку гидов.

Засвистел чайник. Он заварил крепкий кофе, наполнив пряным ароматом маленькую уютную квартиру хрущевки.

* * *

— Папа! — радостно воскликнула девочка в летнем платьице, увидев, как старый Мерседес паркуется на противоположной стороне дороги.

— Оля, куда?! Стой! — Взмахнув рукой в сторону бежавшей девчушки, прокричала Елена Семеновна, учитель дошкольной подготовки.

Но было поздно. Белое платьице в горошек, развиваясь на ветру, быстро удалялось от группы детей, занятых внешним уроком на площадке у школы.

* * *

— Даня, у меня другая линия. Давай, я уже еду.

Юля переключилась на второй звонивший номер.

— Але. Что? Я все скинула. Не получается открыть? Сейчас проверю! — тараторила в трубку Юля.

Она полчаса назад отправила недельный отчет руководителю. Но случилась ошибка передачи данных, файл оказался поврежденным. Сергей Юрьевич, директор компании «СпецСтрой» и прямой начальник Юли, был мужчиной резким, закаленным девяностыми, благодаря чему остался на плаву в кризисы двухтысячных. Он требовал от подчиненных строгой дисциплины. Потому Юлия, получив звонок, незамедлительно начала проверять исходящие письма на айфоне, эксклюзивно встроенном в панель подаренного ей мужем BMW. Маленький почтовый шрифт приложения заставил Юлю снять телефон с подставки. Иномарка пятой серии с приставкой икс, как и подобает авто представительского класса, ехала тихо и вальяжно. Слишком тихо.

* * *

Он видел все, как в замедленной съемке: опущенную голову девушки за стеклами дорогого кроссовера, горящие глаза любимой дочери с милой улыбкой до ушей и два вектора судьбы, неизбежно стремящиеся пересечься…

* * *

Оля лежала в десяти метрах от места столкновения. Ее тело, как брошенная мягкая игрушка, приняло неестественную позу. Кровавая пена пузырилась у перекошенного рта, в котором острыми осколками торчали сломанные зубы.

Он выл неистово, как воет преданный пес на могиле любимого хозяина. Двое прохожих мужчин не пускали его к телу. Он что-то смутно слышал сквозь пелену, застилавшую сознание. Ему кричали, что нельзя трогать девочку до приезда скорой, что можно этим только навредить. Он не слушал. Он висел на руках мужиков. Он падал, скреб пальцами землю, сдирая кожу, ломал ногти. Он хрипел сорванным голосом, повторяя имя дочери: «Оля, Оля, Оля…»

«Зачем она вышла из машины?» — сквозь зубы говорил он себе позже, вспоминая злосчастный день.