Читаем Пять поэм полностью

Пять поэм

Ширин в ее края примчал художник снова,—Но встреча не сбылась: там не было Хосрона.С Гульгуна сняв Ширин, в цветник Михин-БануЕе он снова ввел, как светлую весну.И снова гурия меж роз родного краяДарила свет очам, огнем очей играя.И приближенные, и слуги, и родня,Которые давно такого ждали дня,Увидевши Ширин, ей поклонились в ноги,И, прахом ставши, прах лобзали на дороге.И благодарственным моленьям и дарамПредела не было, и был украшен храм.А что с Михин-Бану? Да, словно от дурмана,Ей тесно сделалось в пределах шадурвана,[181]Как сердцу старому, что стало юным вновь,Что мнило умереть, а в нем взыграла кровь.Беглянки голову Бану к себе прижала —И пробудился мир, и начал жить сначала.Как ласкова Бану! Какой в ней пламень жил!Ну кто хоть в сотне строк все это б изложил?!Введя Ширин в простор дворцового предела,Ей предложила все: «Что хочешь, то и делай!»Покровами стыда ей не затмив чела,Ей омрачить чела печалью не могла.Ведь понимала все: ее побег — сноровкаНеопытной любви, влюбленности уловка.И в шахе виделись ей признаки любви.Ей шепот лун открыл огонь в его крови.Вино бродящее укрыть она старалась,Свет глиною укрыть[182] — хоть солнце разгоралось.Бану твердит Луне: «Покорной надо стать,Домашний, тихий мир, как снадобье, принять».И с ней она нежна и создала — в надеждеВсе прошлое вернуть — все то, что было прежде.И снова куколок, прекрасных, как весна,Дано ей семьдесят, — чтоб тешилась она.Круговорот небес, что кукольник, баюкалИ пробуждал к игре сереброгрудых кукол.Ширин, увидев их, — как прежнею порой,Луною рассекла веселый звездный рой.Вновь у себя Ширин. Как праздник новоселья —Опять открыл базар досуга и веселья.