Читаем Пять поэм полностью

Пять поэм

Перенесенная в цветущий Медаин,Ко всем приветливой умела быть Ширин.И месяц миновал в спокойствии, и сноваПокой пропал: твердят, что нет вблизи Хосрова,Что он охотился, а будто бы потомВ Армению бежал, отцовский бросив дом.Чем горе исцелить? Упало сердце, плача.Воистину бежит за нею неудача!Не долго охранял красавицу дворец,—Уж сердце страстное измучилось вконец.Все стало ясно ей: тот юноша, который,Попридержав коня, во взор ей бросил взоры,Был сам Хосров; свой путь забыв, ее однуОн видел, он взирал, как солнце на луну.Она бранит себя, хоть мало в этом проку,Но вот — отвергла скорбь, но вот — покорна року.Но вот — терпением как будто бы полна,Но вот воскликнула: «Я тягостно больна!Мне замок надлежит на высоте просторнойПостроить, чтоб синел мне кругозор нагорный!Горянка я. Меж роз я рождена. Тут знойИх все желтит. На мне — нет алой ни одной!»Подруге молвила подруг лукавых стая:«Напрасно, как свеча, ты изнываешь, тая.Велел властитель наш создать тебе приютВ горах, где ветерки прохладу подают.Когда прикажешь ты — приказов исполнительПостроит на горе отрадную обитель».Ширин сказала: «Да! Постройте мне скорейДворец, как приказал вам это царь царей».Рабыни — ревности их всех пронзало жало —Там, где ничья душа словам их не мешала,Строителю жужжат: «Из Вавилонских горКолдунья прибыла[170]; ее всесилен взор.Велит она земле: «Взлетай, земля!» — поспешноПоднимутся пески, день станет мглой кромешной.Прикажет небесам застыть — и вмиг тогдаЗастынут небеса до Страшного суда.Она велела там построить ей жилище,Где обращает зной и камни в пепелище,Чтоб не было окрест из смертных никого:В безлюдии творит колдунья колдовство.Для ве́щей ты сверши свой путь необычайный.Найди тлетворный лог, и огненный и тайный.Там замок сотвори не покладая рук,А плату с нас бери какую знаешь, друг».Потом несут шелка, парчу несут и злато:Ослиный полный груз — строителя оплата.Строитель принял клад. Обрадованный, в путьОн тронулся, в пути не смея отдохнуть.Ища безлюдных мест, он в горы шел, и горы,На горы вставшие, его встречали взоры.Есть раскаленный край, на мир глядит он зло.Дитя в неделю б там состариться могло.В фарсахах десяти он от Кирманшахана[171].Да что Кирманшахан! Он марево тумана.Строитель приступил к работе: «Не найдуЯ края пламенней, — сказал он, — я в аду.И тот, кого б сюда загнать сумели бури,Поймет: чертог в аду построен не для гурий».На вечер мускусом ночная пала мгла.Не жарко, — и Ширин свой путь начать смогла.Отроковицы с ней. Но было их немного —Не знавших, что любви злокозненна дорога.И в замкнутой тюрьме, в которой жар пылал,Ширин жила в плену, как сжатый камнем лал.И, позабыв миры, полна своим недугом,Своих томлений жар она считала другом.

Перейти на страницу: