Читаем Пять поэм полностью

Пять поэм

И некий жил Шапур, Хосрова лучший друг,Лахор он знал, Магриб прошел он весь вокруг,Знай: от картин его Мани была б обида.Как рисовальщик он мог победить Евклида.Он был калама царь, был в ликописи скор.Без кисти мысль его могла сплетать узор.Столь тонко создавал он нежные творенья,Что мог бы на воде рождать изображенья.Он перед троном пал, — и услыхал Хосров,Как зажурчал ручей отрадных сердцу слов:«Когда бы слух царя хотел ко мне склониться,Познанья моего явилась бы крупица».Дал знак ему Парвиз: «О честный человек!Яви свое тепло, не остужай наш век!»Разверз уста Шапур. В струенье слов богатомОн цветом наделил слова и ароматом.«Пока живет земля — ей быть твоей рабой!Да будет месяц, год и век блажен тобой!Да будет молодость красе твоей сожитель!Твоим желаньям всем да будет исполнитель!Да будет грустен тот, кто грусть в тебе родил!Тебя печалящий — чтоб в горести бродил!По шестисводному шатру[130] моя дорога.Во всех краях земли чудес я видел много.Там, за чредою гор, где весь простор красив,Где радостный Дербент, и море, и залив —Есть женщина. На ней блеск царственного сана,Кипенье войск ее достигло Исфахана,Вплоть до Армении Аррана мощный крайЕй повинуется. Мой повелитель, знай:Немало областей шлют ей покорно дани.На свете, может быть, счастливей нет созданий.Без счета крепостей есть у нее в горах,Как велика казна — то ведает Аллах.Четвероногих там исчислить не могли бы.Ну, сколько в небе птиц? Ну, сколько в море рыбы?Нет мужа у нее, но есть почет и власть.И жить ей весело: ей все на свете всласть.Она — ей от мужчин в отваге нет отличья —Великой госпожой зовется за величье.«Шемору» видел я, прибывши в ту страну.«Шемора» — так у них звучит «Михин-Бану».[131]Для месяцев любых, в земли широтах разных,Пристанищ у нее не счесть многообразных.В дни розы Госпожа отправится в Мугань,[132]Чтоб росы попирать, весны приемля дань.В горах Армении она блуждает летомМеж тучных нив и роз, пленясь их ярким цветом.А осень желтая надвинется — и вотНа дичь в Абхазии вершит она налет.Зимой она в Барде. Презревши смены года,Живет она, забыв, что значит непогода.Там дышит радостней, где легче дышит грудь,Отрадный обретя в делах житейских путь.И вот в ее дворце, в плену его красивом,Живет племянница. Ее ты счел бы дивом.Она что гурия! О нет! Она — луна!Укрывшая лицо владычица она!Лик — месяц молодой, и взор прекрасен черный.Верь: черноокая — источник животворный.А косы блещущей, — ведь это негры ввысьДля сбора фиников по пальме поднялись.Все финики твердят про сладость уст румяных,И рты их в сахаре от их мечтаний пьяных.А жемчуга зубов, горящие лучом!Жемчужины морей им не равны ни в чем.Два алых леденца, два — в ясной влаге — лала.Арканы кос ее чернеют небывало.Извивы локонов влекут сердца в силки,Спустив на розы щек побегов завитки.Дыханьем мускусным она свой взор согрела,—И сердцевина глаз агатом заблестела.Сказала: «Будь мой взор что черный чародей.Шепни свой заговор всех дурноглазых злей».Чтоб чарами в сердца бросать огонь далече,Сто языков во рту, и каждый сахар мечет.Улыбка уст ее всечасно солона.[133]Хоть сладкой соли нет — соль сладкая она.А носик! Прямотой с ним равен меч единый,И яблоко рассек он на две половины.Сто трещин есть в сердцах от сладостной луны,А на самой луне они ведь не видны.Всех бабочек влекут свечи ее сверканья,Но в ней не сыщешь к ним лукавого вниманья.Ей нежит ветерок и лик, и мглу кудрей,То мил ему бобер, то горностай милей.[134]Приманкою очей разит она украдкой.А подбородок, ах, как яблоко, он сладкий!Ее прекрасный лик запутал строй планет,Луну он победил и победил рассвет.А груди — серебро, два маленьких граната,Дирхемами двух роз украшены богато.Не вскроет поцелуй ее уста, — строга:Рубины разомкнет — рассыплет жемчуга.Пред шеей девушки лань опускает шею,Сказав: «Лишь слезы лить у этих ног я смею».Источник сладостный! Очей газельих видТем, кто сильнее льва, сном заячьим грозит.[135]Она немало рук шипами наполняла,Кто розу мнил сорвать, не преуспел нимало.Узрев нарциссы глаз, в восторге стал бы нем,Сраженный садовод, хоть знал бы он Ирем.Как месяц, бровь ее украсит праздник каждый.Отдаст ей душу тот, с кем встретится однажды.Меджнуна бы смутить мечты о ней могли,—Ведь красота ее страшна красе Лейли.[136]Пятью каламами рука ее владеет[137]И подписать приказ: «Казнить влюбленных» — смеет.Луна себя сочтет лишь родинкой пред ней.По родинкам ее предскажешь путь ночей.[138]А ушки нежные! Перл прошептал: «НедуженМой блеск! Хвала купцу! Каких набрал жемчужин!»Слова красавицы — поток отрадных смут,А губы — сотням губ свой нежный сахар шлют.Игривостью полны кудрей ее побеги,А лал и жемчуг рта зовут к истомной неге.И лал и жемчуг тот, смеясь, она взяла,И от различных бед лекарство создала.[139]Луной ее лица в смятенье ввержен разум.Кудрями взвихрены душа и сердце разом.Красой ее души искусство смущено,А мускус пал к ногам: «Я раб ее давно».Она прекрасней роз. Ее назвали Сладкой[140]:Она — Ширин. Взглянув на лик ее украдкой,Всю сладость я вкусил, вдохнул я всю весну.Наследницей она слывет Михин-Бану.Рой знатных девушек, явившихся из рая,Ей служит, угодить желанием сгорая.Их ровно семьдесят, прекрасных, как луна,Ей так покорны все, ей каждая верна.Покой души найдешь, коль их увидишь лики.От луноликих мир в восторг пришел великий.У каждой чаша есть, у каждой арфа есть.Повсюду свет от них, они — о звездах весть.Порой на круг луны свисает мускус; винаТам пьют они порой, где в розах вся долина.На светлых лицах их нет гнета покрывал;Над ними глаз дурной в бессилье б изнывал.На свете их красы хмельнее нету зелья.Им целый свет — ничто, им дайте лишь веселья.Но вырвут в должный час — они ведь так ловки —И когти все у льва, и у слона — клыки.Вселенной душу жгут они набегом грознымИ копьями очей грозят мерцаньям звездным..О гуриях твердят, что ими славен рай.Нет, не в раю они, — сей украшают край.Но все ж Михин-Бану, владея всей страною,Владеет не одной подобною казною.Привязан в стойле конь. Дивись его ногам:Летит — и пыль от ног не ухватить ветрам.Его стремительность не уловить рассудком.Он в волны бросится, подобно диким уткам.Он к солнцу вскинется, — так что ему до стен!Он перепрыгнет вмиг небесных семь арен.[141]В горах взрыхлят скалу железные копыта,А в море пена волн с хвостом волнистым слита.Как мысли бег его, движенья — бег времен.Как ночь — всезнающий, как утро — бодрый он.Зовут его Шебдиз, им целый мир гордится,О нем грустят, как в ночь грустит ночная птица[142]».Умолк Шапур, чья речь свершила все сполна:Покой свалился с ног, а страсть — пробуждена.«Ширин, — сказали все, — должны почесть мы дивом»,Охотно вторят все устам сладкоречивым.«Все, что возносит он, — возвышенным считай:Ведь живописью он прельстил бы и Китай[143]».В мечтах за повестью Хосров несется следом.Стал сон ему не в сон, а отдых стал неведом.Слов о Ширин он ждет, и в них — она одна,—Уму давали плод лишь эти семена.Дней несколько о ней он был охвачен думой,Речами ублажен. Но час настал. Угрюмый,Он руки заломил. Весь мир пред ним померк.В тоске он под ноги терпение поверг.Шапура он зовет, ему внимает снова,Но после сам к нему он обращает слово:«Все дело, о Шапур, кипучих полный сил,Ты прибери к рукам, я — руки опустил.Ты зданье заложил искусно и красиво. Все заверши.Всегда твои созданья — диво.Молчи о сахаре. Твой сказ не зря возник.Будь там, где насажден сей сахарный тростник.Иди паломником туда, где этот идол.Хочу, чтоб хитростью ты идола мне выдал.Узнай, добра ль, узнай, — мне сердца не томи,—Общаться может ли со смертными людьми.И коль она, как воск, приемлет отпечаток,—Оттисни образ мой. Внимай! Наказ мой краток:«Коль сердце жестко в ней, — лети назад, как шквал,Чтоб я холодное железо не ковал».

Перейти на страницу:

Все книги серии БВЛ. Серия первая

Читаем Пять поэм полностью

Пять поэм

Похожие книги

Все жанры