Читаем Пять поэм полностью

Пять поэм

Семи небес многоочитый свод,Семи планет хрустальный хоровод,Наложница услады и томленья,Подруга неги, кипарис моленья,Михраб намаза верных прихожан,Светильник жизни, всей подлунной джан[263],Бесценный жемчуг в створчатых зажимах.Влекущая всех джинном одержимых,Лейли, Лейли, соперница луны,Предмет благоговенья всей страны,Росла в благоуханной гуще сада.Две зрелых розы, юношей услада,Круглились и, как чаши, налились.Был стан ее как стройный кипарис,И губы винным пурпуром пьянили,И очи поволокою манили,—Украдкой взглянет, и конец всему:Арабы заарканенные стонут,И турки покоряются ярму,В волнах кудрей, как в океане, тонут.Охотится она, — и грозный левК ней ластится, смиреньем заболев.И тысячи искателей безвестныхТомятся в жажде губ ее прелестных.Но тем, кто целоваться так горазд,Она промолвит только: «Бог подаст!»За шахматы садится — и лунуОбыгрывает, пешку сдав одну.Вдруг две руки, как две ладьи, скрещает,И шах и мат светилам возвещает.[264]Но несмотря на обаянье то,Кровавой музой сердце залито.И ночью втайне, чтоб никто не слышал,Проходит девушка по плоским крышам,Высматривает час, и два, и три,Где тень Меджнуна, вестница зари.О, только б увидать хоть на мгновенье,С ним разделить отраду и забвенье,—С ним, только с ним! Как тонкая свеча,Затеплилась и тает, лепечаВозлюбленное имя. И украдкойПолна одной бессонницею сладкой,То в зеркало страдальчески глядит,То за полетом времени следит,То, словно пери, склонится послушноК веретену, жужжащему так скучно.И отовсюду, словно бы назло,Газели друга ветром к ней несло.И мальчуган, и бойкая торговкаПоют газели, слаженные ловко.Но и Лейли, смышленое дитя,Жемчужины чужих стихов сочтя,Сама способна нежный стих составить,Чтобы посланье милому отправить,Шепнуть хоть ветру сочиненный стих,Чтоб он ушей возлюбленных достиг.Иль бросить на пути проезжем, людномЗаписку с изреченьем безрассудным,Чтобы любой прочел, запомнил, сжег,—А может статься, взглянет и дружок.А может статься, в передаче устнойК нему домчится этот шепот грустный.Так между двух влюбленных, двух детей,Шел переклик таинственных вестей.Два соловья, пьянея в лунной чаще,Друг другу пели все смелей и слаще.Два напряженья двух согласных струнСлились: «Где ты, Лейли?» — «Где ты, Меджнун?»И скольких чангов, скольких сазов ропотОткликнулся на их неслышный шепот!От их напева мир обремененМутрибами всех будущих времен.Но чем согласней этот лад звучащий,Тем о двоих враги злословят чаще.Год миновал, а юная четаЖивет в мечтах, да и сама — мечта.