Читаем Пять миль полностью

После того, как Эллиот покидает отель, до того, как Джейс должен позвонить мне, я провожу долгую минуту на балконе, наблюдая, как просыпается город, как машины забивают оживленную улицу Лос-Анджелеса внизу.

Я плачу, потому что я одна, у меня ничего нет, кроме шести бомбочек, которые невинно лежат на журнальном столике. Я плачу, потому что, хотя все происходит не так, как я себе представлял, хоть я и не смогу насладиться каждой отдельной смертью - все скоро закончится.

Что-то в этом заставляет меня чувствовать такую пустоту внутри - чувство, которого я не ожидала. Я всегда представляла себе, что не буду чувствовать ничего, кроме облегчения, при виде перспективы покончить с Дорнаном и его оставшимися сыновьями, кроме Джейса, естественно.

Именно в этот момент, глядя на машины, когда в воздухе начинает скапливаться смог, я понимаю две вещи:

Во-первых, я ни за что не причиню вреда Джейсу, чем бы он мне ни угрожал, каким бы страшным это ни казалось. Я никогда не причиню ему вреда. Даже после всего этого времени, даже после моей предполагаемой смерти, он все еще тот мальчик, с которым я хочу провести остаток своей жизни.

А во-вторых, после того, как они все умрут, и только мы с Джейсом будем стоять среди обугленного пепла, если он не сможет простить меня за то, что я сделала...

...мне больше не для чего будет жить.

Эти мысли вихрем крутятся в моей голове, что реально начинает кружится голова. Мои руки мертвой хваткой сжимают перила балкона.

Пожалуйста, прости меня.

Но я знаю, что он, скорее всего, не простит.

Джейс звонит ровно в восемь утра, жужжание телефона вырывает меня из мучительных дневных грез. Я беру трубку и прижимаю ее к уху, сглатывая сильное волнение.

— Доброе утро, — говорю я. — Где мне тебя встретить?

— Может, у входа? — говорит он, его тон дразнящий, и у меня кровь стынет в жилах. Я смотрю вниз через перила балкона, адреналин и страх захлестывают меня, когда я вижу его мотоцикл, припаркованный на тротуаре внизу.

Откуда, черт возьми, он знает, где я?

— Как...? — говорю я.

— Неважно, как, — говорит он. — Просто тащи свою задницу сюда. У нас тяжелый день.

Я опускаюсь на колени на балконе, чувствуя, что у меня начинается приступ паники. Мне нужен коричневый бумажный пакет, чтобы дышать в него, иначе я потеряю сознание.

— Спускайся, — говорит он, и это почти смелость, а не заверение. — Я не скажу Дорнану, где ты была. Или с кем ты была. Это будет нашим маленьким секретом. — Он говорит таким мрачным, дразнящим тоном, подначивая меня, что я на мгновение забываю обо всем, чего достигла, и о том прогрессе, которого добилась, устранив Чада и Макси. Я впадаю в панику. Я начинаю дышать слишком быстро, мои глаза слезятся от свежих, болезненных слез, которые затуманивают мое зрение.

— У тебя есть три минуты, чтобы спуститься сюда, или я поднимусь за тобой. Его слова настолько продуманны, настолько леденящие, что я ни на секунду не сомневаюсь, что он так и сделает.

Мне требуется мгновение, чтобы осознать, что человек, с которым я разговариваю – это Джейс. Это Джейс издевается надо мной и угрожает мне. Мне становится не по себе от того, что в этот момент он так напоминает мне Дорнана.

Я встаю на подкосившиеся ноги и снова выглядываю через перила балкона вниз, чтобы увидеть Джейса, который стоит там и смотрит на меня сквозь свои солнцезащитные очки с зеркальными стеклами.

— Что, если я скажу, что передумала? — слабо спрашиваю я, спотыкаясь, заходя в гостиничный номер, где собираю бомбы и аккуратно укладываю их на дно сумочки, прикрывая их кошельком и парой салфеток с предыдущей ночи.

— Я бы сказал, что уже слишком поздно, — говорит он, и я слышу, как он тоже двигается. — Я бы сказал, что ты упустила свой шанс.

Я застегиваю молнию на сумке и забираю ее, перекидывая через плечо, осматривая комнату. Ничего не осталось, никаких следов того, что мы здесь были, кроме грязной посуды после завтрака, сложенной на тележке для обслуживания номеров, которая стоит рядом с дверью. Удовлетворенная, я открываю дверь и выхожу в коридор.

Прямо в жесткую, обтянутую кожей грудь. Я поднимаю голову и вижу, что Джейс снял солнцезащитные очки, его темные глаза полны чего-то пугающе знакомого. Дорнан. Он напоминает мне Дорнана, и мне приходится бороться, чтобы не вздрогнуть.

— Еще не прошло трех минут, — протестую я.

Джейс ухмыляется, одной рукой обхватывая мое запястье. Я расслабляю свое напряженное тело, пытаюсь вести себя непринужденно, но мое сердце все еще несется со скоростью миллион миль в час.

— Хорошая ночь? — спрашивает он, заглядывая в гостиничный номер через мое плечо. Я пожимаю плечами.

— Удалось немного поспать, — говорю я.

Что-то еще мелькает в его глазах - подозрение, может быть? Он затаскивает меня обратно в номер и захлопывает за собой дверь.

Я хочу спросить его, что происходит, узнать, что творится в его измученном сознании, но знаю, что он не скажет мне. Придется подождать, пока все его подозрения в один момент не выльются на меня.