Читаем Пять миль полностью

Девушек бесцеремонно выставляют за ворота, а меня Дорнан ведет (ладно, тащит) вниз по лестнице и вверх по коридору. Неясно, закончился ли мой собственный допрос или просто переместился в другое место, но, по крайней мере, девушки вышли из клуба и могут убежать далеко-далеко.

Он практически забрасывает меня в свою спальню, следуя вплотную за мной. Захлопывает дверь, когда я спотыкаюсь, стараясь не упасть лицом в пол.

— Что, блядь, произошло прошлой ночью? — спрашивает он. — Если я узнаю, что ты имеешь отношение к смерти Макси..., — он делает паузу, так как следующее слово не хочет складываться на его губах.

— Сдохнешь, — наконец удается ему, — Я содрал бы твою плоть с твоих гребаных костей, пока ты смотришь.

Я выдавливаю слезу ему на радость.

— Я обещаю тебе, что не имею к этому никакого отношения. Макси так много нюхал, и даже когда у него пошла кровь из носа, он не остановился.

Дорнан рычит.

— Почему ты не пришла и не позвала меня?

Я смотрю на пол. Хороший вопрос, засранец.

— Он не позволил мне уйти, — отвечаю я. — Мне было страшно. Я не хотела его злить.

Он склоняется надо мной на кровати, его большое тело заслоняет мое. Я отгоняю воспоминания о том, как шесть лет назад меня прижали к полу, когда я кричала, но страх все еще остается реальным и живым существом внутри меня, заставляя меня дрожать под его весом.

— Я не знала, что делать, — умоляю я, широко раскрыв глаза. Он издает низкий рык, когда одна горячая рука обхватывает мое горло, слегка сжимая его, и которая сжимается все туже и туже, пока я не перестаю дышать и вижу звезды перед собой.

Что-то меняется в его выражении лица. Возможно, это тот факт, что он видит, что я теряю сознание, потому что он послабляет свою хватку и выпрямляется, разочарование видно на его лице, когда он расхаживает по маленькой комнате.

— Расскажи мне, что именно произошло, — говорит он. — С того момента, как ты вошла в его комнату, и до того момента, как ты вышла. И Сэмми?

Его лицо ужасает.

— Если ты мне солжешь? В следующий раз я не отпущу. В следующий раз я буду сжимать тебя, пока твоя гребаная шея не сломается в моих руках.

Я не сомневаюсь в нем, и мне еще раз напоминают об опасной игре, в которую я здесь играю. Как русская рулетка, только патронов в пистолете больше, и я - девушка, которая держит пистолет у своей головы, отчаянно надеясь услышать пустой щелчок каждый раз, когда я нажимаю на курок, вместо того, чтобы мои мозги брызнули на стену позади меня.

Я рассказываю ему историю, и это именно история, потому что все это неправда. Конечно, я добавляю части о таблетках и потерявших сознание девушках, но на этом моя правда заканчивается.

— Макси был так зол, когда они обе потеряли сознание, — закончила я, после того как говорила и говорила, пока он ходил по комнате. — Он хотел, чтобы я осталась, потому что они не просыпались. Он кричал, у него шла кровь из носа, и он заставил меня нюхать кокаин! — Слова вылетают у меня изо рта, и я думаю, что он, должно быть, купился на мое выступление, потому что его руки больше не обвивают мою шею.

И все же.

— Как кто-то может заставить тебя нюхать кокаин? — спрашивает Дорнан.

Я смотрю в его черные глаза, эмоции во мне борются. Мстительная гордость воюет со страхом внутри меня.

— Они зажимают твой рот и заставляют тебя вдыхать через нос, — говорю я в пустоту, а в голове всплывают воспоминания о том, как я сама проделала это с Макси.

— Он был таким сильным, — добавляю я, понимая, что сейчас выгляжу слабой и уставшей. — Не таким сильным, как ты, Дорнан. Но все равно слишком силен, чтобы я могла его остановить.

Дорнан поворачивается и бьет зеркало в полный рост, висящее на стене рядом с кроватью, осколки стекла падают на пол, заставляя меня вздрогнуть.

— Если эти колумбийцы действительно пытаются начать войну, — мрачно говорит он, — То они чертовски долго бездействовали.

Я смотрю вниз на разбитое зеркало и кровь, капающую с его костяшек пальцев, и отвечаю ему:

— Зачем им что-то начинать?

Дорнан останавливается, проводит рукой по своим темным волосам. Он выглядит ужасно. Я пытаюсь представить, что бы сделала в такой ситуации заботливая девушка? Ладно, шлюха. Я не хочу обнимать этого ублюдка. Я могу трахать его как угодно, но я не могу его обнимать.

Он рухнул в кожаное кресло с высокой спинкой в углу комнаты - чертов трон для короля, который стремительно теряет контроль над своим королевством.

Что может привязать меня к нему сейчас?

Сигареты. Да.

Я замечаю пачку сигарет, которую он бросил на тумбочку, и тянусь к ней, доставая одну сигарету и черную латунную зажигалку с драконом, вырезанным на лицевой стороне. Я зажигаю сигарету между зубами и делаю затяжку, делаю два шага к тому месту, где он сидит, опускаюсь на колени, кладу руки ему на бедра.

— Вот, малыш, — говорю я, беря сигарету и поднося ее к его губам.

Он затягивается, его черные глаза смотрят на меня со смесью, похоже, любопытства и тонко завуалированной ярости. Я снимаю футболку, и на мне остается только лифчик, прижимаю хлопок к его кровоточащей костяшке.