Острая боль разрывает низ живота, и я не могу подавить крик, который вырывается из моего рта.

Дорнан делает небольшую паузу и смеется, жестокий и леденящий душу смех, такой низкий и гравийный, какой я когда-либо слышала.

Я опускаю взгляд на матрас и вижу капли крови на простынях.

Дорнан тоже видит их, и это зрелище заставляет его гоготать.

— Видишь? — говорит он, продолжая врезаться в меня. — Я же говорил тебе, что заставлю тебя истекать кровью.

Я киваю головой. Он выходит из меня, и мое сердце замирает, когда его член упирается в мой задний проход.

Он прижимает большой палец к моей заднице.

— А теперь? — дразнит он. — Все еще хочешь, чтобы я трахал тебя так сильно, как только смогу?

О боже, нет. Пожалуйста. Мой живот сводит судорогой, и я чувствую, что вот-вот потеряю сознание. Мои колени подгибаются, и я падаю на бок, сворачиваюсь в клубок и сжимаю руки, защищая живот.

Он смотрит на меня с выражением полного высокомерия и доминирования на лице.

— Я так и думал, — бормочет он. Берет меня за подбородок, заставляя посмотреть на него. — В следующий раз, — дышит он на мое липкое лицо, — Я не остановлюсь на твоей киске, малышка. — С этими словами он опускает голову к моей груди - той, что не вдавлена в матрас - и берет мой сосок в рот, жадно посасывая. Поначалу это было даже приятно, желанное облегчение от боли внутри меня.

Пока он не прикусывает его, сильно, посылая спазмы боли по всему моему и без того пульсирующему телу.

Он отстраняется и ухмыляется, кровь размазана по его передним зубам и губам. В этот самый момент он выглядит как реальный дьявол во плоти.

Я подношу руку к поврежденному соску и в защитном жесте накрываю его, хныча от новой боли, которая присоединяется к мучительной боли в моем лоне.

Я вся горю.

Мне хочется блевать.

Я чувствую, что сейчас умру.

Он сдвигается и уходит, свет от лампы над головой резкий и неумолимый. Я зажмуриваю глаза.

Не плачь. Это только боль.

Несколько слезинок успевают вырваться наружу, прежде чем я сглатываю ужас, беззвучно ругая себя за то, что была такой глупой. За то, что пошла против него. Какого черта я это сделала? Что со мной не так?

И тут он возвращается, на этот раз одетый, с ухмылкой изучая меня, его сложенные руки упираются в матрас.

К моему полному отвращению, он протягивает руку и ловит на кончик пальца одну из слезинок, скатившихся по моей щеке. Он подносит его к губам и сосет, издавая влажный чмокающий звук, когда вынимает палец изо рта

— Соленная, — произносит он, наклоняя голову так, что его голова оказывается на кровати рядом с моей. — Но и сладкая одновременно. — Он снова протягивает руку и проводит пальцем по моей щеке, на этот раз поднося его к моим губам.

— Видишь?

Он заталкивает палец мне в рот, вынимая его только после того, как я слизываю собственные слезы с кончика. Он ошибается. Она соленая, но в отличие от его слез, здесь нет сладости для меня.

Она горькая, как ад.

Он грубо гладит меня по голове, как будто я собака или что-то в этом роде, прежде чем выйти из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Я слышу, как он насвистывает, когда идет по коридору.

Придурок.

Глава 8

Я долго лежала, чувствуя, как тонкая струйка крови стекает на простыни подо мной, становясь липкой и холодной. Сколько раз он заставит меня истекать кровью, прежде чем получит свое?

Сколько еще я смогу выдержать?

Почему я остаюсь?

Что, блядь, со мной не так?

Я застонала, вытаскивая себя из кровати и хромая в душ, все еще сгибаясь.

Болит так, будто я только что сделала гребаный аборт.

И я знаю, о чем говорю. Благодаря ему, у меня уже был такой опыт.

Я включаю воду и встаю под душ, позволяя теплой жидкости омыть мое лицо. Я чищу зубы три раза и использую половину бутылки геля для душа, многократно намыливая ноги, пока кровь не перестает течь красной рекой по внутренней стороне бедер.

Мне приходит в голову, что за последние десять дней я была ранена в ногу, получила передозировку от грязного кокаина и теперь трахаюсь словно умалишенная, находясь в секунде от полного сумасшествия.

Я так чертовски устала.

Когда я, наконец, выключаю душ, я заворачиваю волосы в полотенце, а другим оборачиваю свое тело. Я вытираю пар с зеркала и впервые за несколько недель рассматриваю себя как следует. Я беру свою косметичку, которая теперь живет в зеркальном шкафу в ванной, и достаю глазные капли. Мои глаза налиты кровью и блестят, и просто чудо, что мои цветные контактные линзы не выпали за то время, пока я лежала без сознания, сразу после смерти Макси. Я выдавливаю по несколько капель в каждый глаз и быстро моргаю, ощущение песка в моих глазах становится менее заметным.