Кровь сочится, как вода.

И открыть ворота настежь

Не составило труда.

И нет дела им до боли,

Смело в душу сапогом.

Только, насладившись телом,

Они бросят и твой дом.

А потом, пройдя сквозь время,

В отраженье взглянешь ты.

Не пугайся: ты похожа

На завядшие цветы.

И в кристально – чистых слезах

Ты отыщешь свой покой.

Но мольбы твои напрасны:

Был один – войдет другой.

И опять измято платье,

И опять вина сполна.

Не мечтай, вокруг все тихо.

Ты осталась одна.

А потом, пройдя сквозь время,

В отраженье взглянешь ты.

Не пугайся, что похожа

На завядшие цветы.

И тогда сединка в пряди

А за ней – в глазах тоска.

Где возьмешь ты, киска, силы,

Для последнего броска?

1994 г.

Черная береза

Спеленала ветками, обвивала корнями,

Целовала листьями, запрещала червями,

И, как птичке в клеточке, не давала воли мне.

И смущалась краскою бледная невесточка

С русою косичкою, да мне дождь по темечку.

А когда забилась во мне птица – волюшка,

Ястреб – хищник выклевал глаз ей, словно семечку.

Засыхала, милая, расслабляя хваточку,

Осыпались веточки, видно, врач, отнюдь, не врал.

Опадали листики, уходили черви прочь,

Оставалась клеточка, да в ней труп мой пахнуть стал.

Охала под ласкою бедная старушечка,

Пахло седым волосом и сухой землицею.

Я – мертвее мертвого, сердце перекошено,

И уходят дни мои целой вереницею.

1995 г.

Апокалипсис

Чтоб не встать на путь в беспокойный сон,

Клокочущий мир, исхлестанный ветром,

Нас клонит в коленях арктическим льдом.

Восьмой день творенья – так тошно и нудно!

Мертвы все легенды, а нам сдохнуть в лом.

Эй, зловредный бесенок, брат нашей надежды,

Выносим Христа! Это дьявольский дом.

Грохочущий курс набрал обороты,

Застыли все люди, из камня их взгляд.

Пусть с птичьих высот онемевший апостол

Глядит на долину, где каждый был свят.

Горды мясники в окровавленных фартуках —

Отличники школ равнодушных сердец.

Бойся их взглядов сильней шага с крыши,

Ведь их изголовье – терновый венец.

Плесневеют луга, а на небе ни облачка,

Под скаем задыхаются анютины глазки.

"Пудинг с напалмом" – любимое блюдо

Тех, кто не может без кислородной маски.

В костер подсыпаются новые чувства —

Остатки тепла предыдущего тленья.

Все хорошо, все так великолепно,

Да души умерших без погребенья.

1996 г.

Наваждение Е. М