Читаем Пьесы [сборник] полностью

ЛЕЙТЕНАНТ(смиренным голосом). Я не предполагал, что до такого может дойти… Мне никогда не представлялась возможность увидеть такое прекрасное чудовище вблизи. Признаюсь, я отступил, но я соберусь с силами…

ГЕНЕРАЛ. Отступил?.. Соберусь?.. Отступил куда, соберусь с чем? Ведь именно он стал для нас примером, хотим мы того или нет. Если бой принят, то надо вести его до исступления. А если это бой с Неверным, то вызывать в себе кристальную жестокость сарацинских хроник… Сержант…

ЛЕЙТЕНАНТ(сдавленным голосом). Он убивает даже детей… маленьких девочек…

ГЕНЕРАЛ(восхищенно). Сарацинских девочек! Отступать слишком поздно. Этот Сержант — как Дюрандаль[8], проникающий по самую рукоять.

ЛЕЙТЕНАНТ. Его шея… его зубы… его улыбка… и особенно его взгляд… Он убивает так хорошо, так хладнокровно потому, что власть в его руках. Его красота его хранит…

ГЕНЕРАЛ. И нас хранит…

ЛЕЙТЕНАНТ… многих из нас.

ГЕНЕРАЛ(раздраженно). О чем вы там?

ЛЕЙТЕНАНТ. Плевать она на нас хотела, его красота. А еще он сознает себя любимым, он ощущает себя нами любимым и уже прощенным. А что до нас — у нас нет никого. Не думал, что мы сможем дойти…

ГЕНЕРАЛ(неумолимо). Крыша поехала? Мы должны дойти. С оружием, в сапогах и в касках — да, но и напудрены, накрашены и нарумянены, ведь убивает именно тональный крем на черепе скелета с точными движениями, и когда смерть убьет нас…

Автоматная очередь, Генерал падает в тот самый момент, когда собирается выходить в правую кулису. Лейтенант присаживается на корточки. Именно в этом положении он и будет уходить, таща за ноги труп Генерала, но перед тем произносит несколько слов.

ЛЕЙТЕНАНТ(трупу). Вовремя.

Пауза.

Господин Генерал, при всем моем к вам уважении (почти шепотом) обязан вам сказать, что, даже чтобы угробить какого-то Неверного, надо выполнить такую театральную работу, что невозможно быть одновременно актером и постановщиком…

Еще одна очередь.

…Зараза, дождь. (Тащит труп за ноги.)…Надо будет мне взять ваш револьвер, а также подтолкнуть вас… и чтобы Генерал скатился в пучину Времени.

Комментарии к тринадцатой картине

Именно начиная с этого момента должно происходить действие, которое наилучшим образом обусловило бы его стирание: сцена, ныне уничтоженная, где Саиду было откровение о предательстве. Дабы лучше осознать это, Саид должен был бы посещать вечернюю школу.

В силу каких причин слова «преданность» и «предательство», если они имеют общее происхождение, стали обозначать понятия столь различные либо столь неколебимо — я хочу сказать, столь радикально — схожие?

Само собой разумеется, что Саид не должен предавать, если он по-прежнему хочет ощущать соблазн предательства. Полнокровное действие — предательство — ускользает от него, как и все остальное: он ходит, он пьет, он ест, он спит все время на самой грани предательства, в постоянном соблазне предать, но никогда соблазну этому — нет, не поддается, в нем не преуспевает.

Именно над этим должен думать постановщик, если он хочет понять последующие сцены.

Но я должен также добавить следующее: если интересует тайная и глубинная жизнь Саида, не возбраняется переписать ныне уничтоженные картины, которые могли бы, к примеру, называться:

Саид в вечерней школе.