Читаем Пьесы [сборник] полностью

МАТЬ. Со мной бывает… (Снова затягивает.)…Вот как сейчас… (Солдат падает, высунув язык. Мать выпрямляется и некоторое время переводит дух.) Вот как сейчас. (Вдруг впадает в панику.) Да не может быть? (Пинает труп.) Не может быть, ты ведь не помер? Поднимайся. Вставай. Ты не помер. Я тебя не убила, да? (Становится на колени перед трупом.) Ответь мне, умоляю тебя, ответь, солдатик Франции, любименький ты мой, котеночек ты мой, воробышек, вставай… да встань же, сволочь! (Поднимается и подбирает ремень.) И вправду помер, падаль! И что же вот с такими обычно делают? (Принимается волочить труп, как волочат обычно убитое животное.) И что же это такое я тащу? И почему ремни вокруг его лилейной шеи? (Останавливается отдышаться.) Кровь до неба гейзером не взметнулась, но все же — от края до края света как ночь красна! (Оборачивается, делает вид, что прицеливается в труп, и имитирует стрельбу из автомата. И исчезает в кулисе, волоча свою поклажу.)

Некоторое время этот план пустует, затем появляются, ощупью продвигаясь в темноте, Лейтенант и Генерал.

ГЕНЕРАЛ(отвечая на слова Лейтенанта, произнесенные, несомненно, в кулисе)…Одиннадцать. 20 июля. Ему будет одиннадцать лет.

Пауза.

Увижу ли я его или нет… увидит ли он меня или нет?.. Как воспитанник армии, он попадет в училище для сирот военных. Но он не сделает карьеры в Колониальных войсках… (Грустно.) Не будет Колониальных войск — за неимением колоний, ни Иностранного легиона — за неимением иностранцев. Все умрет. Вы хромаете?

Они должны продвигаться очень медленно, сильно сгорбившись, один за другим, на ощупь. Темнота должна ощущаться в каждом их движении.

ЛЕЙТЕНАНТ. Все тот же вывих.

ГЕНЕРАЛ. Когда спускались по лестнице столовки? Я советовал поставить там перила. Веревку, просто веревку. Что ж… Офицер, если хромает, — это не стыдно. Не так, как если бы он кашлял.

Пауза.

Да, не будет колоний. Мой сын, возможно, достигнет зрелости так и не узнав, что такое есть туземец. Либо ему надо поторопиться. Те, против нас, они ведь тоже сражаются. И в сраженьях становятся прекраснее. Вы замечали?

ЛЕЙТЕНАНТ. Вы тоже? Пригнитесь. Ваша спина видна за гребнем скал.

ГЕНЕРАЛ(голосом торговца, понимающего, что клиент «готов»). Вы теперь уже и смотрите по-другому… у вас теперь уже и лица другие… (Строго.) Остерегайся, Лейтенант, сией растущей красоты. (Лирично.) Красота-красота, цемент для армии — это ваши слова, цемент для нас, но ведь и для них тоже.

Пауза.

Я себя спрашиваю, после двадцативосьмилетней службы, а если б я не любовался своим образом перед зеркалом, разве сумел бы я его обезопасить?.. На случай если вдруг нашим супостатам в лапы зеркало свалится.

ЛЕЙТЕНАНТ. Я приказал, чтобы сначала стреляли по зеркалам. А в остальном в деревне ничего больше не осталось. Друзья наши либо убиты, либо в бегах. А прочие…

ГЕНЕРАЛ. Поскольку они выпустили свое дерьмо, то вот теперь оно льется и течет за ними. И мы на него наступим, и если не будет у нас новых технологий… (Вздох.) Красота, цемент для армии… Это ведь одно из ваших выражений, не так ли? А сержант Имярек?

ЛЕЙТЕНАНТ(как будто его осенило). Понимаю, почему они больше не воруют башмаки у наших мертвых!

ГЕНЕРАЛ. А Сержант? Вы про него и не заикнулись.

ЛЕЙТЕНАНТ. А сверх того этот чудовищный Саид, который по-прежнему неуловим, все больше деградирует. Предатель…

ГЕНЕРАЛ. Но ведь благодаря его предательству мы смогли — болтаю, словно баба! — захватить вот эту самую скалу.

ЛЕЙТЕНАНТ. И чем он поганей и отвратительнее, этот Саид…

ГЕНЕРАЛ(внезапно приходя в ярость). А Сержант? Вы остерегаетесь об этом говорить. Он-то все хорошеет, надеюсь?

ЛЕЙТЕНАНТ. В распоряжении отдельного подразделения.

Пауза.

Мне надо сделать массаж…

ГЕНЕРАЛ. У вас мандраж? (Напевает.) Красота, цемент… Он досконально знает, как себя вести, это чудо, наш Сержант. Признайтесь, что он задает вам жару?