Читаем Пьесы [сборник] полностью

Входит Лаусин, как и все предыдущие, справа. Начиная со следующей реплики разговаривать будут голосами резкими, но приглушенными.

ЛАУСИН. Изнасиловали под апельсиновыми деревьями одну из их девушек, я принес тебе кровавое пятно. (Рисует красным пятно на ширме и уходит.)

Теперь арабы появляются быстрее, чем раньше. Ожидают выхода справа, в нетерпении.

КАДИДЖА(строго). Это — удовольствие, тебе и ей. Но само преступление нам полезно.

ЛАУСИН(громко). Тот, кто будет насиловать ее после меня, уже не увидит ее глаз, видевших поверх меня цвет апельсинов на фоне неба.

КАДИДЖА(смеясь). Застегни свою ширинку, мальчишка. (Зовет.) Несер!

НЕСЕР. Я вопил: «Смерть гадам», — и голос мой сотряс холсты, натянутые от горизонта к горизонту. Вот… он мой голос. (Рисует вопящий рот, из которого вылетает молния, и уходит налево.)

КАДИДЖА. М’Хамед!

Еще быстрее:

М’XАМЕД. Я вырвал сердце…

КАДИДЖА. Положи! (Он рисует сердце и уходит.) М’Хамед!

Возвращается М’Хамед.

Похоже, сердце несвежее?

М’ХАМЕД(подходя к ширме и рисуя не сколько завитков над сердцем). Оно еще дымится, Кадиджа!

КАДИДЖА. Спасибо, сын мой. (Зовет.) Ларби!

ЛАРБИ. Отворил брюхо, чтобы добраться до потрохов… Они горячие. (Рисует потроха, тоже дымящиеся.)

КАДИДЖА(изображает гримасу). Не очень приятно пахнут.

ЛАРБИ(обиженно). Или я оставляю их здесь, или я зашью их обратно внутрь живота.

КАДИДЖА. Оставь. (Зовет повелительно.) Мустафа!

Ларби уходит со сцены.

МУСТАФА(приближаясь). Голубенькие глазки дамочек… (Рисует четки из шести голубых глаз.)

КАДИДЖА. Али!

Али входит молча и рисует отвратительное, очень французское, нормандское лицо, срезанное капитанской армейской фуражкой.

Выходит.

Куидер!

Входит Куидер.

КУИДЕР. Я испугался. Я удрал.

КАДИДЖА(с силой). Спасибо, сын мой. Нарисуй свой страх!

Тот рисует две ноги, похоже на бег.

И если по ногам твоим текло дерьмо, чуть-чуть, то не забудь о нем. (Зовет.) Амер!

Входит Амер.

АМЕР. Ограбил банк.

КАДИДЖА. Давай деньгу.

Амер рисует пачку банковских билетов и помещается слева, вместе с остальными.

Атраш!

Входит Атраш.

Ты?

АТРАШ. Взорвал лимонные деревья.

КАДИДЖА. Оставь.

Тот рисует ветку лимонного дерева и отходит влево.

Азуз!

Входит Азуз.

Ты?

АЗУЗ. Солнце — солнце или каска пожарного, чье сияние следует убрать? — солнце, которое уже садилось, сияло слишком сильно, тень его меня слепила, и я был грустен…

КАДИДЖА(улыбаясь, но несколько утомленная). Давай. Но поторопи немного свою песню… Я мертва, но все еще на ногах, а это утомляет.

АЗУЗ …а я не знал, что дым будет таким густым…

Все замедляется:

КАДИДЖА(властно). Покажи угли. Или пепел. Или пламя. Или дым, пусть он войдет в мой нос, заполнит горло. И дай услышать треск огня.

Тот рисует горящий дом, изображает голосом потрескивание пламени и уходит налево.

Абдесселем!

Входит Абдесселем.

А ты?

АБДЕССЕЛЕМ. Отрезал ноги!

КАДИДЖА(еще более усталая). Оставь свой след!

Тот рисует очень быстро четыре ноги.

А запах? Покажи запах…

Тот рисует над ними несколько дымных завитков.

Он силен. (Кричит в кулису.) Эй вы, остальные, давайте! Идите! Входите. И добавьте сюда цвета!

Арабы поспешают, рисуют все вместе на ширме — голову, руки, винтовки, несколько пятен крови… Ширма вся покрыта цветными рисунками.

И не стыдитесь, дети мои! Будьте достойны презрения всего мира. Режьте, дети мои…

Они продолжают молча рисовать.

ОДИН АРАБ. Больше нет места.

КАДИДЖА(кричит). Пусть доставят новую стену!